Чтение онлайн

8 Союз (разговорный) – Советский Союз.

Подполковник залез в ящик письменного стола и вытащил оттуда общую тетрадь.

Неспешно перелистывая страницы, он произнес:

– Есть замена на должность комсомольца полка9 в Шиндадскую дивизию. Пойдешь?

9 Комсомолец полка (разговорный) – секретарь комитета комсомола полка.

Должность комсомольца полка была офицерской, но никогда не пользовалась уважением. Иногда служившего на этой должности называли «шестеркой» замполита полка или «мальчиком на побегушках». С другой стороны, она давала ее обладателю некоторые привилегии, главная из которых – близость к руководству, что гарантировало карьерный рост. Мне вдруг стало обидно от мысли, что приехал на войну, а буду заниматься «черт знает чем», и я отказался от этого предложения. Знал бы я тогда, что уготовила для меня судьба,– не поступил бы так опрометчиво!

Подполковник посмотрел на меня, как на умалишенного, но продолжил листать свою тетрадь. Наконец он остановился и торжественно произнес:

– Тогда добро пожаловать в Кандагар! В девятой роте старлея10 тяжело ранило. Его недавно отправили в Союз. Там у нас бригада находится. Воюет – только ошметки от духов11 летят! Так что вперед и с песней!

10 Старлей – на военном жаргоне старший лейтенант.

11 Духи – (разговорный) или душманы, моджахеды – члены нерегулярных вооружённых групп, мотивированные исламской идеологией, организованные в единую повстанческую силу в период гражданской войны в ДРА и Афганистане, воевали против законного правительства Афга- нистана и Советской Армии, в 1979–1992 годах.

Офицер политотдела выдал мне предписание и памятку советскому воину-интернационалисту.

После этих слов я понял, что попал в самое пекло. Но назад пути не было.

С новым предписанием, взяв чемодан в комендантской части, я направился в Кабульский аэропорт для вылета в Кандагар.

Свой борт на Кандагар я ожидал на пересыльном пункте, где скопилось порядка двухсот военнослужащих. Диспетчер по громкой связи объявлял номер борта, и очередной транспортник вылетал по месту назначения.

От запаха пота, перемешанного с запахом алкоголя, стоял смрад. Чтобы скоротать томительное ожидание и снять нервное напряжение, офицеры и прапорщики, расположившись на кроватях, разливали спиртное в металлические стаканы, позаимствованные в столовой. Тут же лежала закуска: консервированные огурцы, помидоры, хлеб, сало, колбаса и галеты. Я поставил чемодан рядом со свободной койкой и достал книжку. Рядом сидящие офицеры предложили мне выпить, я отказался, сославшись на плохое самочувствие. Некоторые офицеры ждали своего борта до пяти суток, и это был не предел, как я понял из разговора. На то были две причины: погодные условия и чрезвычайные обстоятельства.

Я познакомился с майором, который оказался летчиком штурмовика из авиаполка, расположенного в Кандагаре.

Узнав, что я еду по замене в 70 Отдельную мотострелковую бригаду он не без гордости сказал:

– Кандагарская бригада воюет с утра до вечера, а мы ее прикрываем с воздуха, так что навоюешься – мама не горюй! Шел второй день ожидания борта на Кандагар. Приемы пищи сопровождались дегустацией крепких спиртных напитков. Каждый час томительного ожидания тянулся, как день. Казалось, время замедлило свой ход, но вдруг раздался оглушительный грохот, как будто гром, усиленный троекратно, надавил на перепонки и прокатился раскатистым эхом в горах Гиндукуша.

Все выбежали на улицу и увидели черный дым, поднимавшийся с земли далеко за взлетной полосой, где-то у подножия гор. Над нами пронеслись два вертолета огневой поддержки Ми-24, именуемые в войсках «крокодилами», и выпустили нурсы12 в сторону горного склона по невидимым для нас целям. На аэродроме наблюдалась суета: бежали солдаты из батальона охраны, готовились к вылету два штурмовика Су-25, с ревом сирены проехала пожарная машина.

12 Нурс – неуправляемый реактивный снаряд.

Позже я узнал, что душманы сбили транспортный Ан-12, вылетевший в Джелалабад. На его борту были новобранцы, летевшие в 66-ую отдельную мотострелковую бригаду, а также большое количество боеприпасов, которые сдетонировали при попадании стингера в борт.

Всех, кто находился на пересылке, оповестили, что в связи с проведением общевойсковой операции вдоль пояса охраны аэропорта Кабула полеты временно прекращены. Моя встреча с Кандагаром откладывалась на неопределенное время.

Ожидание вылета длилось уже пятые сутки, и желающих попасть на борт в Кандагар было значительно больше, чем мог вместить самолет. Дежурный пропускал пассажиров в хронологической последовательности согласно регистрации, но старшие офицеры проходили без очереди, и я оказался в конце списка, рискуя остаться на пересылке в ожидании следующего вылета. Но мне повезло. Едва поднявшись по трапу, я услышал громкий окрик члена экипажа, который контролировал погрузку в самолет:

– Погрузка закончена! Всем отойти от борта!

Я настолько устал от ожидания вылета, что внезапное чувство радости овладело мной, впервые за весь мой долгий путь из Союза в Афганистан. К тому же этот день был последним днем срока моего прибытия в часть. Стоявший за мной офицер истерично закричал:

– Мне срочно надо прибыть в часть сегодня! Если меня не возьмете, будете иметь неприятности на самом высоком уровне!

– Борт перегружен, и это самая большая неприятность, которая может быть у меня,– парировал летчик.

Всех размещали в грузовом отсеке. Только старшие офицеры летели в гермосалоне13. Грузовой отсек был заполнен деревянными ящиками, похожими на ящики из-под артиллерийских боеприпасов, разбросанными беспорядочно коробками, перемотанными скотчем. В середине отсека стоял экскаватор и ковшом практически упирался в рампу. Все свободные места в отсеке были заняты пассажирами. Даже в кабине экскаватора сидели двое. Просканировав грузовой отсек, я понял, что единственное свободное место – это ковш. Бросив в него чемодан, я сгруппировался таким образом, что ковш служил мне импровизированным креслом. В таком комичном положении я находился примерно полтора часа – время полета от Кабула до Кандагара.