Чтение онлайн

8 июля князь оправил за стены «полковника Давыда Фандернизина с рейтары да ротмистра Федора Кречетникова, да драгунского строю маеора Юрью Шмета з драгуны да мурз и татар сотенных людей, а с ними маеора Якова Грабленова, да с ними же донских казаков, а гетман Яким Самко послал переяславских казаков и свою пехоту». Чтобы не зависеть от переменчивого настроения горожан, Волконский велел Якиму Сомку «быть с собою в верхнем городе, покамест переясловские казаки и жители ево полку» свою верную «службу покажут». Осажденные стремительно атаковали противника, «бой был за Илтицкими вороты с Юраском и с изменники черкасы и с ляхи большой и божьей милостью… изменников казаков и ляхов и пехоту Юраскову многих (гнали. — И.Б.) по самые таборы и немец в шанцах побили, и на раскате две пушки медных взяли и гетман Яким Самко с Переясловскими казаки, кои при нем, будучи тебе великому государю служили бились на том бою не щадя голов своих и многие на том бою ранены и лошади у них побиты…»[115]. Потери русских ратных людей в этом бою указаны в таблице[116]. (Табл. 6)

Таблица 6. Роспись раненых полка В. Волконского на вылазке из Переяслава 8 июля 1662 г.

Коковинский также отметил вылазку из Переяслава. Согласно его рассказу, Сомко «выходил на вылазку из Переясловля июля в 8 день с твоими государевыми ратными людми и с Переясловскими казаками на шанцы и на табор Юраски Хмелницкова; и твоим государевым счастьем, в шанцах Немецкую пехоту и козатцкую порубили и две пушки взяли»[117].

Ромодановский выступил из Белгорода на Украину еще в начале июня 1662 г. 9 июня он с войском пришел в Вольное, 12 июня миновал Ахтырку и стал «от Зинкова в десяти верстах». Отсюда князь написал Сомко и Золотаренко и всем полковникам, а также в Запорожье, чтобы они сходились к нему под Зеньков. Воевода разбил свой табор, чтобы «дожидатца их под Зеньковым». Оправдываясь тем, что не идет на помощь Переяславу, Ромодановский писал, что у него «в полку малолюдно… и дворян и есаулов и начальных людей нет… в полку пехоты гораздо малолюдно»[118]. По смотру от 12 июня действительно видно, что ратных людей у него было всего 8 805 чел., поскольку армия еще не собралась[119]. В полках числилось 2 331 рейтар, 2 252 солдата, 520 стрельцов и 3 202 слободских казаков. Кроме Ромодановского в войске находилось еще двое полковых воевод — П.Д. Скуратов и М.Б. Приклонский, т. е., вероятно, тактически войско было разделено на три воеводских полка.

Отступление Ю. Хмельницкого к Каневу 10.07–16.07.1662 г.

В последующей отписке Ромодановского о «малолюдстве» сообщается, что «ратные люди не пребывают, а начальные люди государь и дворяне и есаулы июня по 17 число не бывали… а стоим мы меж Ахтырского и Алешни»[120]. Ромодановский принял решение объединить свои силы с силами Сомко и вместе ударить на неприятеля. В то же время Иван Брюховецкий писал Ромодановскому, чтобы он не доверял Сомко.

Направиться прямо к Переяславу Ромодановский не смог из-за мятежа в Кременчуге в июне 1662 г., о котором следует сказать отдельно. Мятеж поднял наказной полковник Каневец. Согласно отписке Ромодановского, «кременчюцкие жители наказной полковник Савка Каневец с товарищи Кременчюк город здали и впустили заднепрских изменников чигиринского полковника Сенку Тихова (вероятно, наказного. — И.Б.) да Яцка Черкаса, а с ними черкас з две тысечи». Русские ратные люди, находившиеся в Кременчуге, «сели з малом городке» в осаде. Получив тревожные вести, Ромодановский послал «под Кременчюк сумского полковника Герасима Кондратьева, а с ним всех полков конных черкас да рейтарского строю моера Петра Стрефа, а с ним рейтар четыре роты да три роты салдат, да донских казаков сто человек, да нежинской полковник Василей Золотаренко послал своево полку сотника Самойла Курбацкого, а с ним казаков триста человек». 30 июня Кондратьев и Стреф сообщили Ромодановскому, что 26 июня, когда они пришли к Кременчугу, «заднепрские черкасы и кременчюцкие жители, послыша иx приход из Большого города побежали за Днепр», и в то время «учинили они с ними бой болшой». В ходе боя «изменников черкас многих побили и которых застали в городе всех порубили, а многие… потопли в реке Днепре». Выяснилось, что до прихода помощи осажденным мятежники «приступали к малому к городку пять дней» и на приступе «многих их изменников побили». Ромодановский приказал полковнику Кондратьеву и майору Петру Стрефу «болшой город весь выжечь» для того, чтоб впредь неприятель в городской крепости не засел. Артиллерию, порох и «всякие пушечные и хлебные припасы» перевезли из большого острога «в малой город». Там был оставлен Стреф с тремя ротами солдат и 300 казаков полка Кондратьева. Стрефу приказано было «малой городок покрепить и колодези покопать». Кондратьев и майор Иван Березников с ратными людьми, которые были в Кременчуге, вернулись в лагерь Ромодановского под Миргород[121].

Дополнением к описанию событий под Кременчугом служит отписка нежинского воеводы князя Семена Шаховского. Согласно Шаховскому, Ромодановский, находясь под Барановкой, узнал об измене Кременчуга. 23 июня кременчугские казаки «великому государю изменили», ввели в город «изменников заднепрских казаков Чигиринского полку две тысечи человек». Русские ратные люди, «которые были в Кременчюку пятьсот человек поостереглись» вместе с мещанами, которые сохранили верность царю, «з запасы и с пушками со всем норядом и с пороховой и свинцовою казною вошли в малой город». В результате большой острог был захвачен сторонниками Хмельницкого, но русский гарнизон города с частью горожан отбился от нападения в «малом городе». Изменившие казаки попытались взять «малый город» приступом, но ратные люди и мещане «на приступе изменников Чигиринских и кременчукских козаков многих побили». Узнав о положении осажденных, 25 июня Ромодановский послал в Кременчуг часть своих сил, а именно «ратных людей конных наскоро десять тысяч». 1 июля приехал в Нежин стародубской наказной полковник Прокофей Петров, который рассказал Шаховскому, что русские ратные люди «десять тысяч с поля из Кременчюка и из малого городка пятьсот человек с мещаны большой город взяли, изменников кременецких и Чигиринских козаков многих побили»[122].

2 июля Ромодановский с войском выступил к Лубнам с намерением встать в Солонице. Тогда же он получил от Сомко вести о переправе через Днепр главных сил Хмельницкого: «Юраско Хмельницкой и ляхи с татарами и заднепрские изменники со всеми черкасы, конечно на сю сторону (Днепра. — И.Б.) перевозятца». Взятые в плен татары рассказали, что «ис Крыму выступили два царевича, а куда де им итти они про то не ведают»[123].

Лишь после освобождения Кременчуга Ромодановский смог выступить против основных сил гетмана Юрия Хмельницкого под Переяслав. По словам Самовидца, воевода, собрав войско и «Нежинскiй полк при собе маючи», двинулся к Переяславу. Татары, рано утром напавшие на войско князя под Пирятиным, взяли «языка московских людей», от которого узнали о приближающемся русском войске и «дали знати Хмелницкому о тих силах, которыя идут на него»[124]. Ромодановский послал против тех татар конный отряд, который гнал ордынцев до самой Оржицы, мимо Яблонова, загнав за переправу через реку Супой[125].

6 июля с войском Ромодановского соединился нежинский полковник Василий Золотаренко со своими казаками[126]. Сотник Федор Гришкевич, приехавший в Москву от Якима Сомко, сообщил, что Хмельницкий снял осаду и отступил от Переяслава «за два дни» до похода Ромодановского. Гетман остановился у села Городище, но затем пошел далее к Каневу. Уже в ходе этого отступления многие его казаки «утекли за Днепр»[127].

10 июля Хмельницкий, по словам воеводы Волконского, «бежал со всеми людми под Канев и не дошед Канева стал табором от Переяславля в пяти верстах (у села Городище. — И.Б.) июля в 13 день». Волконский снова писал Ромодановскому, чтобы он «поспешал над неприятелем промысл чинить». Ромодановский ответил ему, что идет к Переяславу и 15 июля стал обозом «на Каратулех от Переяславля в пяти верстах»[128]. Епископ Мефодий позднее сообщал царю о том, что «июля в 15 день Ромодановский… с ратными людьми и наших черкасских городов полковники с черкасы под Переяславль пришел». Узнав о подходе русского войска, неприятели «от Переяславля отступили к Днепру под Канев и стали табором под Каневим по сю сторону Днепра»[129].

С. Величко сообщает, что накануне битвы, Сомко соединился с Ромодановским под Березанью — местечком Переяславского полка[130]. 16 июля (26 июля — по новому стилю) противники встретились.

Каневская битва

16 (26) июля 1662 года

Для начала рассмотрим вопрос о численности войск противоборствующих сторон, которые сошлись в полевом сражении. Состав и численность армии гетмана Юрия Хмельницкого в июне 1662 г. под Переяславом установлена выше. Накануне Каневской битвы под своим началом Хмельницкий имел те же силы: 14 000 казаков, примерно 4 000 поляков и около 2 000 крымских татар, итого 20 000 чел. Это число не противоречит данным ряда малороссийских летописей и является наиболее объективной оценкой гетманских сил накануне баталии, разумеется, с учетом некоторых потерь при осаде Переяслава. О числе пушек у Хмельницкого можно судить по числу трофеев (22, по другим данным — 24), ибо все они позднее достались победителям.

Копейщик. Западная Европа. Гравюра из военного трактата начала XVII в.

Перейдем к вопросу о численности русской армии и казаков Сомко. Летописные данные здесь не помогут. Единственный нарративный источник на эту тему — летописец Ерлича, сообщает о том, что когда Хмельницкий: «пошел за Днепр против тех, которые при Сумченке (Сомко) собрались и московитин при князе Ромодановском, при котором было збройного люду Москвы 15 000, а иных до 40 000»[131]. Сразу обращает на себя внимание то, что если указанное число бойцов у Ромодановского вполне соответствует истине, то количество «иных», т. е. казаков Сомко, явно следует отнести к фантастическим сведениям. В документах РГАДА сохранилась подробная роспись армии князя Ромодановского в период летней кампании 1662 г. на Украине в целом и перед самой Каневской битвой в частности, по которым можно проверить сообщение Ерлича.