Чтение онлайн

Таблица 10. Полк М.В. Приклонского в походе на правый берег Днепра 25 июля 1662 г.

По прибытии в Черкассы Приклонский должен был соединиться с драгунами подполковника Любима Вязевского, а затем «промысл чинить» над городами той стороны Днепра, которые откажутся присягнуть царю[199]. Поэтому к указанному числу следует также добавить драгун Вязевского (около 570 чел.). Кроме этого, из позднее написанной челобитной сотника Острогожского полка Федота Майкова следует, что в походе за Днепр участвовали и острогожские слободские казаки[200]. Поскольку Ромодановский не упоминает об острогожцах, их вряд ли было много, вероятно, не более сотни. Общую численность отряда воеводы М.В. Приклонского следует определить примерно в 4 900 чел. Итого, все русско-казацкие силы М.В. Приклонского и В. Золотаренко (из расчета не более 3 000 нежинцев), перешедшие Днепр в конце июля, не превышали 8 000 чел.

В «Летописи Самовидца» сказано, что когда Ромодановский направил Приклонского за Днепр, его обоз находился в «слободце Богушковой» (по Н.И. Костомарову — Богушевка). С учетом данных за июль 1662 г. можно определить, что после отправки за Днепр отряда М.В. Приклонского князь располагал примерно 7 500 чел. Полтавский полк, вероятно, сразу после получения вестей о приближении татарской орды был отправлен на защиту Полтавы еще до похода за Днепр, поскольку сведений о его участии в боях найти не удалось.

Кампания на Украине 24.07–08.09.1662 г.

27 июля Приклонский занял Черкассы, откуда послал под Смелу (в отписке — Смелое) копейные роты под началом Т. Шеншина. Жители Смелы сдались Шеншину без боя. 29 июля Шеншин овладел Костантиновым. Константиновские казаки, сторонники Хмельницкого, побежали к Лебедину лесу. Шеншин захватил в лесу их таборы и «многих побил». За оказанное сопротивление городки Константинов, Баклеев и Орловец были выжжены. После этого сдалось местечко Белозерцы[201], жители которого присягнули царю.

31 июля Ромодановский с основными силами выступил из своего лагеря под Черкассами на левом берегу Днепра и пошел вдоль реки по течению. В тот же день он достиг перевоза через Днепр у Бужина. Одновременно князь приказал Приклонскому двигаться к Бужину по другому берегу. По плану командующего, Приклонский должен был занять Бужин и обеспечить переправу основных сил. Как писал царю Ромодановский, «над Чигирином чинить промысел станем»[202]. Воевода предусмотрительно не форсировал Днепр основными силами, поскольку получил сведения от пленных о том, что идет к гетману «на споможенье салтан с ордою»[203].

Пистолет и седельные ольстры (кобуры) XVII в. Современный рисунок

Черкассы сдались Приклонскому без боя. Полковником в Черкасском полку был поставлен Михаил Гамалея, с которым, согласно Самовидцу, оставили немного «Москвы». Далее Приклонский двинулся по правому берегу реки к Чигирину, а Ромодановский «сим боком Днепра» также пошел вниз по течению и «противно Бужина стал над Круковом»[204]. В данном случае имеется в виду местечко Крюков на левом берегу Днепра.

В результате первого этапа похода Приклонского Корсунский и Черкасский полки перешли на сторону Москвы. С учетом Каневского полка, ранее присягнувшего царю, к началу августа 1662 г. русские войска и левобережные казаки контролировали территории уже трех казацких полков Правобережья. Следующей целью должен был стать Чигирин. Этот город являлся гетманской столицей, и овладение им имело важное военно-политическое и моральное значение для сторонников Москвы на Украине.

В поисках спасения Хмельницкий побежал к татарам. Неизвестный автор «Виршованной хроники» (1682) писал, что после Каневского разгрома Юрась, «взяв гроши из скарба, загнал коня, мчав галопом до орды хана, умоляя о помощи». Недолго ожидая, он «сильную орду получил» и «кликнувши клич» своим, кто остался, «повел их против московитов»[205]. Вероятно, в это время к Чигирину прибыли Подольский и Брацлавский полки, не принимавшие участие в битве под Каневым.

Второй этап похода Приклонского на Правобережную Украину, целью которого было взятие Чигирина, закончился поражением русского отряда от крымско-татарского войска. Для начала рассмотрим описание хода этой кампании в опубликованных записках участников и современников тех событий.

Худ. Р. Кнётель. Немецкий мушкетер 60-х годов XVII в.

Как уже было отмечено выше, первоисточником, повествующим о «великой победе» гетмана Юрия Хмельницкого над неприятелем, стало его письмо королю Яну Казимиру от 11 августа 1662 г. Фрагмент письма, относящийся к данному сражению, стоит привести полностью:

«Хан, его милость, храня клятвенно братство с вашею королевскою милостию, по настоятельной моей просьбе и крайней нужде, хотя и не скоро, прислал их милости, салтанов Селим-Гирея и Мегмет-Гирея, с великими ордами на помощь против неприятеля; однако, по счастию величества вашей королевской милости, при доброжелательстве его милости хана и храбрости их милостей солтанов, Господь Бог благословил намерения наши. Ибо во-первых, под Крыловым, перваго Августа по старому стилю, мы совершенно уничтожили больше трех тысяч Москвитян и Дейнеков; взяли две пушки, всю военную амуницию и много знамен. В другой раз, 3-го Августа, десять тысяч отборного Московского войска, которое Ромодановский вел в наши страны к Чигирину, погибло с лагерем под Бужином; мы взяли семь царских пушек, огромное количество хоругвий, барабанов и разных войсковых снарядов…»[206].

Более подробную информацию, в основу которой легла реляция Хмельницкого и, вероятно, иные сообщения из гетманской ставки, можно найти в описании боев под Крыловым и Бужиным Мартином Майером в «Theatrum Europaeum». Так, рассказ Майера об этом бое, в изложении украинского историка Е.В. Литвиненко, выглядит следующим образом: «гетман со своими полками втайне двинулся под Крылов, город, который московиты осаждали и все еще брали приступом, и как только настала ночь, примерно 1 000 татарских всадников напали на укрепления неприятеля». Е.В. Литвиненко, со слов Майера, указывает неверную дату: «Хмельницкий неожиданно напал на обоз московитов 30 июля (9 августа) 1662 г. Победившей стороне достался весь обоз и три пушки. Отечественные (т. е. украинские. — И.Б.) источники, описывая поход Хмельницкого на Крылов, про это не сообщают»[207].

Бой под Бужиным, согласно Мартину Майеру, происходил таким образом: «На следующий день (после боя под Крыловым) Хмельницкий и несколько тысяч татар двинулись далее вперед и смело атаковав разместившихся под Бужиным московитов, вынудив их отступить в город, где они защищались на протяжении ночи, но потеряли 3 пушки. Той же ночью Хмельницкий приказал отрезать дорогу на Киев, которую хотели захватить московиты, следуя со своей пехотой вместе с ордой сосредоточив свое внимание на противнике, чтобы он не мог уйти… Одновременно с тем, как московиты утром вышли из Бужина и хотели идти к Днепру, он (Хмельницкий) мощно напал на них, разбив конницу и загнав ее в реку, где также еще при переплывании реки многие были порублены татарами: часть войска нашла свою могилу в Днепре, а часть татары забрали в полон, также было захвачено 6 пушек. Из-за этого холодного купания и сильного кровопролития на Украине московская армия сильно ослабла, поскольку много утратила пленными, так что осталось 18 000…»[208].

Кавалерийская атака в XVII в. Фрагмент гравюры из книги Дж. Крузо. XVII в.

В хронике Ерлича сообщается, что Хмельницкий, собрав оставшихся у него казаков, отплатил Москве за поражение под Каневом: «Загнал их, имея орды при себе с 40 000 в Днепр; одних убили, других поймали, а третьи сами погибли, пушек взял несколько штук»[209]. Стоит отметить, что Ерлич не был участником этой кампании, поэтому его свидетельство не заслуживает особого доверия. Тем не менее наиболее интересной информацией у автора является указание на численность крымско-татарской орды.