Чтение онлайн

Самое подробное описание хода битвы содержится в хорошо известной «Летописи Самовидца», который, скорее всего, был непосредственным участником сражения в рядах Нежинского полка. Самовидец сообщает, что получив вести об отходе Хмельницкого к Каневу, Ромодановский «рушил от Городища… со всем табором ко Днепру мимо Переяславле, где и наказный гетман (Сомко. — И.Б.) со всем войском выйшол з Переяславля». Казаки Сомко, соединившись с князем, «пойшли тропою гетмана Хмелницкого». Юрий «стал табором, окопавшися», направив против неприятеля «подъезд» (конный отряд), удалившийся «на полмилi» от обоза. Внезапной атаки на войско Ромодановского не получилось, ибо оно шло «всправи» (в боевом порядке). Не принимая боя, конница Хмельницкого отошла к своему табору. В это время крымские татары, видно, почуяв серьезную опасность, бросили гетмана. Они переправились через Днепр «и пойшли у свою землю». Хмельницкий остался без помощи крымско-татарской конницы, хотя численность бежавшего отряда и была невелика (около 2 тыс. чел.). Войско князя Ромодановского и Сомко «наближилося на табор Хмелницкого, як можно ся бити з гарматы» (напушечный выстрел. — И.Б.). Хмельницкий двинул против неприятеля свою конницу, то же самое сделал Сомко, идущий в авангарде русско-казацкой армии. Согласно Самовидцу, «комонник (конница. — И.Б.) козацкiй з обоих сторон дал бой от поля, с тоей стороны от бору» т. е. со стороны леса. Яким Сомко «с пехотою козаков своих, также и з Москвою» пошел против табора Хмельницького, и «великая война точилася з обоих сторон, которая тривала годин полтрете». Затем, как пишет Самовидец, атаковала русская конница: «наступил князь Ромодановскш з комонником ушакованным (вооруженным. — И.Б.), так копшным, рейтарiею, як и инным огнистым, зараз войско Хмелницкого тыл подали, которые ся юже болше и поправити не могли, але мимо табор к Днепру скочили, а инные з Хмелницким до бору»[143].

Таким образом, согласно малороссийскому летописцу, решающим ударом стала атака русских копейщиков и рейтар, которые опрокинули вышедшее в поле войско гетмана. Вероятно, надлежащий эффект был достигнут атакой копейных рот, построенных неплотно сомкнутым строем в две последовательные шеренги, примерно по 200–230 всадников в каждой. Рейтары огнем подкрепляли таранный удар копейщиков. Казацкие полки гетмана пришли в полное расстройство, бежали мимо брошенного ими табора и в поисках спасения направились к Днепру. Сам Хмельницкий с частью своих сторонников скрылся в ближайшем лесу, а позднее вышел к переправе через Днепр.

Каневская битва 16 июля 1662 г.

Польский летописец Ерлич, сообщая о ходе сражения, писал, что Сомко «вместе наступил с Ромодановским» на Хмельницкого и «так тяжко стало, что наши не выстояли, которые сидели на конях или пешие, прямо в Днепр против себя скочили и должны были плыть назад к Каневу…». Виновником начала общего бегства Ерлич называет два казацких полка, стоявших «сбоку», т. е., вероятно, на правом крыле: «Полк Каневский и Корсунский на боку вместе отступили, скочили до перевоза и утекли. Хмельниченка покинули, который едва переправился…»[144].

Согласно показаниям участника битвы польского полковника Станислава Веверского, Хмельницкий, «покинув весь свой обоз, побежал и многие де Хмельницкого войска поляки и черкасы в Днепре потонули, и он де полковник Станислав своим полком, да 6 хорунок поляков з государевыми людьми учинили бой, и на том де бою государевы ратные люди ево Станислава полку драгунов и поляков и которые черкасы из Юрасково обозу уйти не успели, всех побили и обоз весь Хмелницкого и наряд поимали, а ево полковника и товарищей ево, которые с ним к Москве привезены, взяли государевы ратные люди Переяславского полку»[145].

Со слов полковника следует, что когда большая часть армии Хмельницкого бежала, он со своими драгунскими полками, 6 польских хоругвей и оставшиеся казаки укрепились в обозе и продолжали сражение. В ходе дальнейшего боя эти наиболее храбрые и стойкие части были полностью истреблены, а оставшиеся в живых взяты в плен. Победителям достался обоз и вся артиллерия. Известно, что сам Веверский был пленен рейтарским полковником Д. Фандернизиным.

Ромодановский позднее писал царю, что «взято государь, в языцех» полковников и других начальных людей, а также «рядовых товарыщей 51 человек; а достальные… ляхи и татаровя и черкасы, побежав от твоих… ратных людей, потонули в реке Днепре; а ушли, государь за Днепр немногие; да взято ж, государь, 22 пушки, да 117 знамен и прапоров и бунчюков»[146].

Войсковой обоз. Гравюра эпохи Тридцатилетней войны (1618–1648).

По словам В. Волконского, «изменников Юраска Хмельницкого с казаками и ляхов и ево Юраскову немецкую и казачью пехоту всю побили и в языцех многих поимали и табор, и пушки, и знамена, и шатры все поимали». Переяславский воевода также сообщал, что «наряда де государь с ним Юраскою было дватцать четыре пушки, а он Юраско бежал не со многими людьми за Днепр и те государь… в Днепре потопились, а полковника немецкого пешева строю Станислава Вивирского, которой к нему Юраску ныне прислан от литовского короля з драгуны и с пехотою, а с ним де было драгунов и пехоты всево полку девятьсот человек и их всех безостатку ныне побили и ево самого ранили и в языцех взял ево полковник Давыд Фандернизин и ляхов многих в языцех поимали твои (ратные люди — И.Б.), а гетман Яким Самко тебе (государю. — И.Б.)… и своих полков с переяславскими казаки и с пехотою на том бою служили заодно и бились нещадя голов своих…»[147].

Взятый в плен подполковник Данило Шульц показал, что «был бой до ночного часу и на том де бою Хмелницкого войска польские и литовские люди и черкасы многие побиты, и обоз весь взят, а достальные люди с того бою за Днепр побежали, и в Днепре де потому многие потонули. А сколко человек побито и потонуло того подлинно они не ведают. А наряду на том бою взято дватцать четыре пушки и зелье, и свинец все поймано, да на том же бою взято 117 знамен да 25 литавр»[148].

Переправа армии через реку. Гравюра эпохи Тридцатилетней войны (1618–1648)

Участник битвы Осип Коковинский позднее показал, что «изменника Юраска и Ляхов и Немец побили и табор взяли, пушки, и знамена все побрали. А взято у изменника Юраски 22 пушки»[149].

Полковник Василий Золотаренко писал царю, что Хмельницкого «з заднепрскими полками и с ляхи и с немцы и с татары побили, а иных в Днепре потопили, и многих в языцех поимали, и табор ево с пушками и знаменами и с литавры и з барабаны взяли…»[150].

В челобитной черкас Острогожского полка сотник Федот Манков с товарищами писал, что как нагнали они «под Каневом с обозом изменника Юраску Хмельницкого и изменников черкас и ляхов и татар… учинили оне себе окоп и с того окопу с нами бились и мы… к тому обозу приступали жестакими приступы, служа тебе великому государю не щадя голов своих… и в окопе обозы Юраски Хмелницкого и всю ево полковую громаду взяли в обозе и за обозом изменников черкас и ляхов и немецкою пехоту побили всех наголову без остатку…»[151].

Епископ Мефодий также говорит о 40-тысячном войске Юрия Хмельницкого и о длительности сражения: князь Ромодановский и полковники «ходили вслед за ними на их табор под Канев июля в 16-м числе. И бой… был того ж числа большой часов с шесть». Победа была одержана милостью Божией и «промыслом мужественного и храброго воина твоего государева (Ромодановского. — И.Б.) …»[152].

Со слов участников битвы, все сражение продолжалось 3–4 часа. Современная ширина Днепра в пределах Канева — от 500 до 1300 метров. Судя по карте XIX в., ширина реки в районе прежней переправы превышала 1000 м. Учитывая это, а также глубину Днепра, вполне объяснима гибель большого числа бегущих, неудачно пытавшихся форсировать реку. Летописцы называют от 10 до 20 тыс. убитых и утонувших. Попытаемся разобраться в этом вопросе.

Самовидец, рассказывающий о Каневской битве, говорит о гибели 20 тыс. казаков и поляков, отмечая, что бегущие так «в Днепр скочили и так Днепр наполнили, же за людом мало и води знати было». Пехота немецкая, «которых тысяча было… в угле табору заперлися и не здалися… аж усех выбито». По словам летописца, по вине Хмельницкого погибло «козаков, як и ляхов тысячей болше двадцати», а от смрада трупов их к Днепру трудно было подступить, а иные трупы «аж в Запороже позаносило». Так, заключает Самовидец, Хмельницкий людей погубил и «табор совсем утратил», а сам «не у великой купе» (числе. — И.Б.) в Черкассы убежал. Те казаки, которые переплыли Днепр, «нале до домов ишли», а тех жолнеров (поляков и наемников), которые за реку перебрались, «у Днепра били», и из них «мало хто увойшол». Самовидец пишет, что такая «потреба (дело — И.Б.) была месяця iюля 16»[153].