Чтение онлайн

— Восемьдесят! Восемьдесят лет! Жрал бы еще поменьше! Это хорошо, что он дома бывает не так часто. А то бы девки не знали бы, куда от него бежать! — захохотал Филип.

Потом маг заткнулся и удивленно посмотрел на покрасневшего Каннута.

«А что я? Видит бог, это не я, Евгений Плехов, сейчас покраснел от смущения! Это все этот Каннут Бьёргсон, не целованный мальчик-колокольчик! Сам-то я давно уже подумывал о необходимости более плотно «заняться» девчонками. Миленой или Кристой. А может, и Агнесс, она мне больше нравится! Или — Виткой? Хотя нет, от Виты нужно держаться подальше! Черт ее знает, что у нее на уме — чего это она так краснеет щечками и смущается, видя пацана? Может, там любовь, а я ей голову окончательно заглумлю!».

— Т-а-а-к, парень! А скажи-ка мне… ты что же… еще ни разу ни с одной не переспал? — несколько растерянно спросил Филип.

Как Плехов ни старался, но, похоже, покраснел еще больше! Парень помотал головой, стараясь не смотреть на мага-насмешника.

— М-да… это не очень-то хорошо с точки зрения развития мужского юного тела, — пробормотал Филип, — Был бы ты, парень, в замке своего деда… Аристо в своих поместьях начинают вовсю валять девок именно в твоем возрасте. Во вкус входят…

Плехов в оба уха внимательно слушал мага, но вот со своей физической ипостасью поделать ничего не мог — по-прежнему краснел, как «красна девица», а потому отвернулся.

— Да не красней ты так! Дело житейское. Мужчине по природе своей положено желать женщину, а женщине — мужчину, — продолжал лекцию Филип, правда, при этом вовсю улыбался и поглядывал на Каннута, — И я не вижу в этом ничего дурного! Пришло время, и природа берет свое. Только почему тебя еще не соблазнили эти красотки — мне абсолютно непонятно!

Тут Плехов весь обратился во слух — тема для него была все же актуальной!

— А почему они меня должны были соблазнить? — пробормотал Кан.

— Х-м-м… видишь ли, мой юный друг… Как бы это тебе попроще… Как ты считаешь — чем занимаются на постоялом дворе все эти красавицы?

— Ну как? Агнесс и Вита — они подавальщицы в таверне. А Криста и Милена — горничные! — пожал плечами удивленный парень.

— Ага, ага… все так и есть. Но, видишь ли… Здесь, на юге королевства, нравы народа — они довольно простые. Никто особо не задумывается о том, что прилично или не прилично. Живут жизнью простой и незамысловатой.

— Что ты имеешь в виду? — Плехов уже и до сего времени подозревал, что простота и кокетливость девчонок — не просто так, но лучше было бы, чтобы ему объяснили все «в лоб!».

— Отношения между мужчинами и женщинами здесь являются делом вполне нормальным, житейским. Тем более, что таким образом девчонки могут существенно повысить свои заработки! — хмыкнул маг.

— Ты хочешь сказать, что все эти девчонки…

«А как тут сказать — проститутки?».

— Ты хочешь сказать, что все они шлюхи? — наконец выудил из своей головы подходящее слово Каннут.

Филип заметно поморщился:

— Ну зачем же так грубо? Шлюхи! Ты еще начни бичевать пороки общества, как эти псы — Серые братья.

— А кто такие — эти Серые братья? — вопросов у Плехова было по-прежнему — миллион!

— Да секта эта такая. Появилась лет эдак сто назад, может, чуть больше. Называются Церковь Всеединого Бога. Вот они и стали проповедовать нормы жизни…

— Борцы за мораль и нравственность?

— Да! Праведный образ жизни, скромность в быту, семейные ценности… Да кто бы спорил, все это правильно! Только вот очень уж они агрессивно все это подают. Либо так, либо — сволочь ты последняя, прихвостень Мелькора, и гореть тебе в вечном пламени.

— Прихвостень Мелькора? А это не…

Филип захохотал:

— Именно, мой друг! Именно! Умные люди сразу поняли, откуда уши растут! И тут эльфы пробежались!

— Кстати! А у них самих — какая вера? Кого они чтут?

— У них-то? У них известно — Эру Иллуватар, Валары и прочее. Они, значит, Перворожденные и истинные дети Демиурга. Силы им дает Предвечный лес. Меллорны, а точнее, леса меллорнов — их храм и их дом!

— Ага… понятно! Ну а дальше что — с местными обычаями и нравами?

Маг покосился на Каннута с улыбкой:

— Да! Так вот… не надо обижать девушек такими словами. Они вполне нормальные, и желания у них вполне понятны — жить, и жить по возможности — хорошо. В молодости — весело, а потом — в достатке. Бруно им платит за работу. Деньги небольшие, но, кроме денег, еще кров, стол и одежда. И он не запрещает им подрабатывать! В период, когда идут ярмарки, когда караваны после зимы и перед зимой идут в степь и обратно потоком, в таверне и на постоялом дворе бывает масса народа. И многие из этих мужчин — купцов, охранников обозов, других сопровождающих — люди далеко не бедные, которые готовы платить по пять «серебряков» за тепло, ласку и веселый нрав! Так что девчонки в эти периоды зарабатывают столько, сколько Бруно им заплатит за год работы.

Плехова немного коробила мысль, что такие веселые, красивые девчонки, которые так хорошо к нему относятся, на деле — проститутки! И сразу возникла мысль: а стоит ли тогда с ними связываться?

— М-да… парень! Видно, что в раннем детстве тебе вложили в мозги нравственности с избытком! Странно, не предполагал такого у нордлингов. Или это Гавасий в старости стал таким ханжой? — с некоторым недоумением смотрел на него Филип, — Еще раз! Девчонки не шлюхи, они просто подрабатывают этим, копя монеты на последующую безбедную жизнь. Или твое к ним отношение изменится от того, что ты услышал?

Плехов задумался, а потом нехотя выдавил:

— Не знаю. Мне они нравились — веселые, добрые, красивые…

— И что изменилось? Они перестали быть таковыми?

— Х-м-м… Как-то не очень приятно, что они — с другими… Там же разные люди…

— Что-то я не пойму тебя! Ты жадный или ты такой — брезгливый? Если жадный, то это — глупость! В жизни тебе будет встречаться еще много женщин, в том числе и красивых. И что — ты сможешь их всех привязать к себе, содержать, обеспечивая им должный комфорт, уют и достаток? Скольких? Двух? Трех? Десяток? Нет? Так какого же… А если ты брезгливый, то… не меньшая глупость! Опять же, в жизни человеку часто приходится сталкиваться с таким дерьмом, что просто диву даешься! И не всегда ты сможешь это дерьмо обойти стороной. Придется копаться в нем, чтобы хотя бы выбраться из той грязи, куда попал в силу обстоятельств! А девочки, они очень чистоплотны. И они, кстати, сами выбирают — идти им с клиентом или нет. Никто их не заставит, а Бруно еще и обеспечивает безопасность, следит, чтобы их не обидели!

«Как-то все непросто получается. Никак не мог предположить, что девчонки… Хотя — еще тот возчик что-то такое говорил. Сразу же, когда я тут очнулся в первый раз! И Бруно никак не похож на сутенера!».

Плехов представил Бруно в наряде сутенеров из американских фильмов: яркая, кричащая одежда, обилие золотых побрякушек, черные очки на глазах и огромный хромированный пистолет за ремнем.

«Б-р-р-р… оксюморон! М-да… «Не суйся в чужой монастырь со своим уставом!». Или же: «Не суди, и не судим будешь!». И как-то жить с этим придется. Хотя… а в чем Филип не прав? Они, эти девушки, перестали быть красивыми? Доброжелательными и заботливыми? Так какого хрена? Да и не святой ты, Женя! Не святой! Так чего же взбрыкиваешь?».