Чтение онлайн

— Да, тут ты прав. Возможно всякое. Очень уж вы, северяне, память о себе оставили… противоречивую, мягко говоря.

— И что же мне делать? А ну как кто-нибудь решит мою тушку проверить на крепость? Пощекотать ножом, или, того хуже — мечом?

Маг задумался. Потом ответил:

— Ну-у-у… для нордлинга хорошая драка сродни бесплатной выпивке. Или же — красотки посмазливее. Но умения драться нужны! Да и не только для тебя. Люди в жизни встречаются разные, поэтому каждому человеку нужно уметь постоять за себя.

— Так а я о чем? — воскликнул Кан.

— Я так думаю… Когда вернемся, нужно поговорить с Седриком и Бруно. Надо браться за твое обучение. И не только читать и писать, и прочие умственные занятия, но и умение владеть разным оружием. Я, к примеру, могу поучить тебя работать с коротким клинком. У нас в Иберии, знаешь ли, длинные клинки разрешены к ношению только аристо или же воинами и наемниками. Стражники, еще и прочие охранники. А все прочие… Вот и пришлось осваивать науку короткого клинка. Могу еще помочь освоить арбалет. Да! Еще я люблю посох!

— А остальные — Седрик и Бруно?

— Меч Бруно ты видел. Но… Рановато тебе заниматься с такой железякой, на мой взгляд. Хотя… Ты парень у нас здоровый, можно будет попробовать. Седрик же — мечник. Меч и щит. Работа в строю и россыпью — один на один. Так что нужно будет покумекать, как и чему тебя учить…

— Филип! А я слышал, что всему этому учат с гораздо более ранних лет. Как же я все это сейчас освою? — засомневался Кан.

— М-да… есть такое дело! Но… хоть что-то — все же лучше, чем ничего! Да и есть некоторые соображения, как ускорить все это обучение. Навыки, конечно, нарабатываются долгими упражнениями, но… Ладно, я подумаю!

Каннут повеселел. Оставаться совсем неумехой он точно не хотел. Несмотря на всю красоту этого мира, он продолжал оставаться все тем же миром, населенным разумными существами, которые далеко не все лелеют любовь к ближнему своему. А некоторые из них разумными могут называться только формально!

Или сидеть всю жизнь, сколько ему тут отмерено сном, за частоколом постоялого двора? Б-р-р-р… такой жизни он себе точно не желал!

— Кстати! Ты сейчас именуешься Кнут Берг. Это алеманские имена, и тебе стоит знать, что они означают, — обратился к нему маг, — по придуманной Седриком сказке — ты его дальний родственник из Саксонии. Это такое маркграфство на юге провинции Алемания. Саксы — они раньше жили в горах, да и сейчас какие-то горы там имеются…

— Ну, то, что Берг — это гора, я и так знаю. А Кнут…

— Кнут по-алемански — узел. А про гору — ты прав. А тебе знаком алеманский язык? — удивился маг.

Плехов задумался, а потом постарался что-то сказать по-немецки, вспоминая багаж знаний корнета Плещеева.

Филип с интересом послушал его и кивнул:

— Похоже! Я большую часть твоей речи не понял, тут Седрика нужно привлекать. Но здесь этот язык знают единицы, если не меньше. Поэтому — сойдет! А что знаешь еще?

Плехов постарался изъясниться по-французски, чем вызвал оглушительный смех мага. Вытирая слезы, выступившие из глаз, Филип пробормотал:

— Да уж… Такого галльского я еще не слышал. Гавасий был явно не галл. Такой акцент… Хотя, можно опять же сослаться на твое алеманское происхождение. Только вот учти — если тебе доведется как-нибудь попасть в Лютецию… Хотя, о чем это я? Тебе совсем не нужно в Лютецию, там тебя за одну твою белобрысую физиономию мигом проткнут мечом!

— Ладно! — через некоторое время продолжил маг, — А вот знаешь ли ты, что обозначает твое нордлингское имя? Каннут?

— Понятия не имею! — помотал головой Кан.

— М-да… странно. Какие-то выверты у тебя в памяти. Знать, пусть и плохо, алеманский, отвратительно знать галльский, но не знать родной язык? Очень странно! Ну ладно, потом, надеюсь, разберемся! Так вот… давая тебе имя, твои родичи проявили непонятный для меня юмор. Кан — это котелок. Железный котелок, и ничто иное! А — нут — это орех. Я слышал, что у вас там растут такие земляные орехи — в очень жесткой скорлупе, которую только топором и взять. Вырастают они очень большими — с человеческую голову! По слухам, их выкапывают, обжаривают на костре, потом раскалывают, а ядро ореха перемалывают в муку. Муку эту добавляют в лепешки. Говорят, очень питательные лепешки получаются! Ребятишек ими вскармливают. Вот так-то! А Бьёрг — это…

— Я знаю! Это защитник! — прервал мага Кан.

— Х-м-м… правильно! Еще Седрик мне рассказывал, что у твоего деда или у его отца, то есть твоего прадеда, было прозвище — Свартклиппи. Знаешь, что это значит?

Тут Каннуту пришлось развести руками.

— Черная Скала. Вроде бы есть у вас там такая местность, над которой и возвышается эта скала. По рассказам, твой прадед был таном в той местности. То есть ты и по линии северян — тоже аристо!

«Вот как? Интересно. Надо все это запомнить. Обязательно! Вдруг пригодится? Приятно все же сознавать, что здешняя тушка происходит не от золотаря какого-нибудь, а из воинского сословия!».

— Так что не знаю, кто — мойры ли, норны ли… Так плетут нить твоей судьбы, но по всем признакам мимо меча и войн тебе, парень, не пройти! Да и странно — нордлинг, и вдруг — не воин! — улыбнулся Филип.

— Норны, норны…, - Плехов пытался вспомнить, что ему известно из скандинавской мифологии, — Урд, Вернанди, Скульд. «Судьбы судили, жизни рядили, всем, кто родится, узел нарекали!».

— Вот видишь! — с удовлетворением воскликнул Филип, — Я же говорил — ты будешь постепенно вспоминать то, о чем знал!

Плехов не стал разуверять мага в обратном.

Они уже давно выехали за пределы деревни, проехали по дороге, расположенной между полей, засеянных неизвестной для Плехова культурой. Потом потянулись поля с овсом. Это Плехову показалось, что с овсом — очень уж характерные усы были поверх колосьев. А так — кто его знает, что тут крестьянами посеяно? Мальчишка ждал их практически на краю дальних полей.

— Это правильно! Сейчас осмотрю эти дальние поля, потом по пути назад — еще несколько. Завтра уже так далеко ездить не придется! — прокомментировал Филип.

Сначала Каннуту было интересно, что будет делать маг, но потом, поглазев, как тот ходит по полю, что-то разглядывает, часто наклоняется, то срывая одно из колосьев, то разминая комки земли меж пальцами, заскучал. Филип периодически что-то чиркал в тетрадке, такой же, какие он продал Кану.

Вздохнув, Каннут, взяв под уздцы лошадь, отошел ближе к реке, набросил поводья на один из кустов, в изобилии покрывавших берег реки, и присел на траву. Сидел, глядя на воду, пытался разобраться в том, что же свербит у него в душе.