Чтение онлайн

5. Еретиков, при кончине кающихся, подобает принимать. Явно же есть, что принимать не без рассуждения, но со испытанием, истинное ли показывают покаяние, и имеют ли плоды, свидетельствующие тщание о спасении.

6. Любодеяния посвященных Богу да не обращаются в брак, но всячески да расторгается их совокупление. Ибо это и для утверждения Церкви полезно, и еретикам не даст случая укорять нас, в том, чтобы якобы привлекаем к себе попущением греха.

7. Мужеложники и скотоложники, и убийцы, и отравители, и прелюбодеи, и идолопоклонники — того же осуждения достойны. Поэтому правило, какое имеешь о прочих, соблюдай и о сих; а о принятии каявшихся тридцать лет в нечистоте, которую соделали в неведении, и сомневаться нам не надлежало. Ибо и неведение творит их достойными снисхождения, и добровольное исповедание, и протечение столь долгого времени, ибо они едва не весь век человеческий преданы были сатане, да научатся не бесчинствовать. Поэтому повели уже неотложно принять их, и тем более, если имеют слезы, преклоняющие тебя к милосердию, и являют житие, достойное милования.

8. Во гневе на свою жену употребивший секиру есть убийца. Справедливо же и достойно твоего благоразумия воспомянул ты мне, да реку о сем пространнее, ибо много различий между вольным и невольным. Если кто, бросив камень на пса или на древо, попадет в человека — это есть дело совершенно непроизвольное и не бывшее в намерении действующего, ибо намерение его было отразить зверя или сбить плод; подвергшийся же удару сам собою нашел на него, проходя мимо; итак, это есть невольное. Невольное также и то, если кто, желая кого исправить, ударит ремнем или жезлом нетяжелым, и биемый умрет, ибо здесь рассматривается намерение, что он хотел исправить согрешившего, а не умертвить. Подобным образом, к невольным убийствам принадлежит и то, если кто, защищая себя в драке, древом или рукою, нещадно нанесет противнику удар в опасное место, имев намерение причинить боль, а не совсем убить, но это уже приближается к вольному убийству, ибо употребивший таковое орудие к защищению или безщадно нанесший удар явен есть в том, что не пощадил человека, будучи обладаем страстью. Подобно употребивший в орудие тяжелое дерево и камень, больший силы человеческой, причисляется к невольным убийцам, как иное имевший в намерении, а иное соделавший, ибо он во гневе нанес такой удар, что умертвил пораженного, хотя, может быть, намерение его было только разить, а не совсем умертвить. Но кто употребил меч или что-либо таковое, тот не имеет никакого извинения, и, особенно, бросивший в кого-либо секиру. Ибо он не из руки ударил его, так чтобы мера удара зависела от него, но бросил так, что удару, и от тяжести железа, и от остроты его, и от стремления чрез большое пространство, по необходимости надлежало быть смертельным. Совершенно также вольное, и в сем никакому сомнению не подлежащее, есть то, что делается разбойниками и в неприятельских нашествиях, ибо разбойники убивают ради денег, избегая обличения в злодеянии, а находящиеся на войне идут на поражение противника, с явным намерением: не устрашить, и не вразумить, но истребить оных. Еще же, если кто напоит кого-либо тайным составом (хотя бы то было для иной некой причины) и умертвит, — такового признаем вольным убийцею. Сие часто делают жены, покушаясь некими обаяниями и чарованиями привлекать неких в любовь к себе, и дающие им врачебные составы, производящие помрачение разума. Хотя таковые, причинив смерть, сделали не то, что имели в намерении, однако, за волшебство и занятие возбраненное, причисляются к вольным убийцам. Поэтому и дающие врачевство для извержения зачатого в утробе есть убийцы, равно и приемлющие детоубийственные отравы. О сем доселе.

9. Господне изречение, что не позволительно разводиться от брака, только за прелюбодеяние (Мф. 5:32), по разумению его, равно приличествует и мужам, и женам. Но не то в обычае. О женах находим много строгих изречений. Апостол глаголет: совокупляющийся с блудницей, становится одно тело с ней (1Кор. 6:16); и Иеремия: если будет жена мужу иному, не возвратится к мужу своему, но осквернившися осквернится (Иерем. 3:1), и паки: держай прелюбодейцу, безумен и нечестив (Притч. 18:23). Женам же обычай повелевает удерживать мужей своих, хотя они прелюбодействуют и в блуде находятся. Поэтому не знаю, может ли прямо прелюбодейцею наречься живущая с мужем, оставленным своею женою, ибо здесь обвинение падает на оставившую мужа, по какой причине она отступила от брака. Ибо если потому, что биема была и не стерпела ударов, то подобало паче претерпеть, нежели разлучаться с сожителем; если потому, что не стерпела утраты имения, и сей предлог не достоин уважения. Если же и потому, что муж ее живет в блуде, наблюдения сего не имеем в церковном обычае, но и от неверного мужа не повелено разлучаться жене, а пребывать с ним, по неизвестности, что последует. Что бо веси жено, аще мужа спасеши (1 Кор. 7:16). Поэтому жена, оставившая своего мужа, есть прелюбодейца, если перешла к другому мужу, а муж оставленный достоин снисхождения, и сожительствующая с ним не осуждается. Если же муж, отступив от жены, поймет иную, то и сам он есть прелюбодей, потому что вынуждает ее прелюбодействовать. и живущая с ним есть прелюбодейца, поскольку отвлекла к себе чужого мужа.

10. Клянущиеся не принимать рукоположения, когда произнесли клятву, да не принуждаются нарушать оную. Ибо хотя есть, как думается, некое правило, снисходящее таковым, однако мы дознали опытом, что не благопоспешествуется поступившим против клятвы. Должно же рассматривать и образ клятвы, и слова, и расположение, с которым они клялись, и тонкие в словах прибавления; и если ни с какой стороны нет никакого облегчения от силы клятвы, то подобает совершенно оставлять таковых. Дело же Севира или поставленного им пресвитера, по моему мнению (если и твое с моим согласно), получает некоторое разрешение клятвы следующим образом. Село оное, в которое произведен человек сей, подчиненное доныне Мисфии, повели причислить к масадам, ибо, таким образом, и он не будет клятвопреступником, не переходя от места, и Лонгин, имея с собою Кириака, не упразднит церкви и не подвергнет души своей осуждению за опустение оной; и мы не возмнимся делать нечто против правил, снисходя к Кириаку, который клялся пребывать в Минданах, но согласился переведен быть. Ибо возвращение его будет соблюдением клятвы, а ему покорность распоряжению не вменится в клятвопреступление, поскольку к клятве его не было присовокуплено того, что он даже и на краткое время не оставит Минданов, но во все прочее время пребудет там. Севиру же, извиняющемуся забвением, мы простим, сказав что Ведущий тайное не попустит Церкви Своей понести вред от того, кто в начале поступал не по правилам, но связал себя клятвою, вопреки Евангелию, кто перемещением учил клятвопреступлению, ныне же лжет притворным забвением. Но поскольку мы не судьи сердец, но судим по тому, что слышим, то Господу предоставим отмщение, а сами без сомнения приимем его, дав прощение забвению, как немощи человеческой.

11. Невольное соделавший убийство достаточное понес наказание, быв отлучен в продолжение одиннадцати лет. Ибо явно есть, что о получивших раны мы должны соблюдать Моисеев закон (Исх. 21:18,19), и слегшего на одр от полученных ран, но потом вновь ходившего, при помощи жезла, не почитать убитым; если же и не встал после ран, но потому что бивший не хотел умертвить его, то он есть, хотя и убийца, однако, по намерению, невольный.

12. Двоеженцам правило (Апост. 17) совершенно возбранило быть служителями Церкви.

13. Убиение на брани отцы наши (См. послание Св. Афанасия к Амуну монаху) не вменяли за убийство, извиняя, как мнится мне, поборников целомудрия и благочестия. Но, может быть, добро было бы советовать, чтобы они, как имеющие нечистые руки, три года удержались от приобщения только Святых Тайн.

14. Вземлющий лихву, если захочет неправедную корысть истощить на нищих и впредь от недуга любостяжания свободен быть, может принят быть в священство.

15. Дивлюсь же, что ты требуешь от Писания буквальной точности и думаешь, что речение перевода есть принужденно, когда он хорошо выражает означаемый им предмет, но не перелагает собственно значения слова еврейского. Впрочем, не должно без внимания игнорировать вопрошение, предложенное мужем любознательным. Птицы небесные и рыбы морские и при сотворении мира имели одинаковое происхождение, поскольку оба сии рода животных изведены из воды; причина же этому та, что оба имеют одно и то же свойство. Ибо одни плавают в воде, а другие плавают по воздуху. Поэтому и упомянуто о них совокупно. Состав же слов псалма (греческие слова Пс. 8:9: птиц небесных и пр.) не точно соображен в отношении к рыбам, но в отношении ко всем тварям, живущим в водах, совершенно правилен. Ибо человеку покорны птицы небесные и рыбы морские, и не сии только, но и все твари, преходящия стези морския. Ибо не все, живущее в воде, есть рыба, как-то: китообразные животные, киты, зигены, дельфины, тюлени, еще же кони, псы, пилы и мечи рыбы, и морские коровы; и, если угодно, кропивы и гребни, и все черепокожные, из коих ни одно не есть рыба, все же суть преходящия стези морские. Таким образом, три суть рода: птицы небесные, рыбы морские и те животные, обитающие в водах, которые отличаются от рыб, но также преходят стези морские.