Чтение онлайн

— Я чужак здесь, старейшина Хойо, сын Хойо. Я не умею говорить с духами и слышать их волю, как ваши шаманы. Но я не слепец. Прожив с вами бок о бок столько дней, я понял, что ваш путь уникален, но не ошибочен. Что духи действительно знают, как для вашего народа лучше. — Я заметил в толпе Нериада, который уверенно продирался прямиком к вождю. — И они, старейшина, не запретили мне колдовать. Её Духи осели в моих костях, одарив меня возможностью отплатить вам за помощь сверх всего уже сделанного. И они не гневались, когда я расчищал снег у палат исцеления. Часть работы я проделал, привлекая Их силу. Какое доказательство ещё нужно вам, чтобы принять мою помощь?..

— Хватит. — В точности тогда, когда я этого ожидал, отозвался Сирриар. Всего одно негромко сказанное слово прокатилось по шатру, оказывая на собравшихся почти чудодейственное влияние — те варвары, которые только что готовы были с пеной у рта доказывать мне мою неправоту, резко притихли. Как, впрочем, и наоборот. — Подойди, капеллан. Ближе.

Я подошёл. Остановился в двух шагах от мужчины — достаточно близко, чтобы говорить без напряжения, но и достаточно далеко, чтобы это не выглядело вызывающе.

Тонкостям общения нас тоже учили в обители, и сейчас я как никогда сильно был благодарен тем «скучным» наставникам.

— Изида говорит, ты видел планы Чуждых, капеллан. — Произнёс он наконец, вдосталь на меня насмотревшись и, видимо, оценив всё, что хотел. — Говорит, духи Смерти приняли тебя ничуть не хуже, чем наших шаманов. Говорит, ты должен жить, потому что мёртвый не сразит великого врага…

— Это правда. — А что ещё я мог ответить?

— Нериад говорит другое. — Вождь всё ещё не сводил с меня глаз и, кажется, даже не моргал. — Он говорит, ты опасен. Что твоя связь с Чуждыми может однажды сделать тебя их оружием. И что принявшие тебя духи могут… заблуждаться.

Последнее слово оказалось сродни брошенному в озеро камню, ибо эффект от него оказался схожим. Волна негодования прокатилась по шатру, и прежде всего возмутились шаманы.

«Святотатство», «Духи не могут заблуждаться», «Нериад разучился трактовать волю духов» — искры обвинений сыпались отовсюду, то тут, то там вспыхивая жаркими спорами. В этом племени воле духов придавали огромное значение, потому что именно шаманы и их магия позволяли варварам существовать: удачная охота, борьба с непогодой, защита от чуждых… всё это лежало тяжким бременем на плечах тех, кто говорил с духами.

Что тут говорить, если они сами себя называли именно так — говорящие-с-духами?

— Тихо! — Голос Сирриара отозвался гулким и мощным раскатом, прокатившимся по шатру и моментально заткнувшим всех и каждого. — Вы позорите свой род этим гамом. Дайте ответить капеллану, к которому я обращался!

Нериад, стоя по правую руку от вождя, при этом улыбнулся — так, словно только что всех прочих шаманов при нём макнули лицами прямо в коровье гумно.

А я… я выдержал паузу, понимая, что моментальный ответ сочтут за слабость, а запоздавший — за неуважение. Всего восемь ударов сердца я простоял, глядя в глаза вождя и как бы говоря, что я обдумываю слова, а не мечусь в поисках оправданий.

— Нериад мудр. — Я склонил голову в сторону шамана, поставившего меня на ноги и подарившего шанс вернуться к своим. — Он видел, как я принял духов Смерти, и как моя магия адаптировалась к ним. И он знает, что я несу в себе нечто, чего нет в вашем народе. И его осторожность — это не ненависть ко мне или к чужакам. Это забота о племени…

Хойо фыркнул, собираясь вставить своё веское слово, но я продолжил, не дав ему времени:

— Но я задам встречный вопрос, вождь. Скажи, чуждые уже приходили на ваши земли прежде? Задолго до этой войны?

— Бывало. Мало. Редко. — Спустя секунду отозвался Сирриар. — Наши шаманы чуяли их загодя, и мы уходили или отбивались.

— А теперь? — Я окинул взглядом шатёр и всех людей, которых стало только больше. — Теперь ваши стойбища забиты беженцами. Ваши охотники приносят меньше мяса, потому что чуждые перерабатывают всю дичь. Ваши дети мёрзнут и голодают. А шаманы…

Я позволил себе короткий взгляд в сторону Нериада.

— … а шаманы всё так же хорошо чуют угрозу?

В шатре колом встала звенящая тишина, готовая в любой миг расколоться, обдав всех ворохом осколков. Первым не выдержал шаман из молодых, выкрикнув что-то, но его тут же осадил Сирриар.

— Договаривай, капеллан.

— Благодарю. Я… Я не попрекаю ваших шаманов, вождь. — Я продолжал, тщательно подбирая слова. — Их искусству во многих аспектах Имперским магам остаётся только завидовать.Но чуждые изменились. Рой изменился. Их стало больше, они стали умнее, и они прибрали к рукам людей, умнейших и сильнейших. Империя тоже не была готова к этому, вождь. Чуждые обыграли нас так же, как и вас. А Нериад…

Я перевёл взгляд на старого шамана, который смотрел на меня безо всякой агрессии, лишь с любопытством и ожиданием. Словно он не «подставил» меня, а дал шанс или возможность, которой я сейчас воспользовался.

— … Нериад знает обо всём этом. Поэтому и опасается. Возможно, того, что я — это очередной шаг чуждых к победе. Что как инструмент, я со своими способностями уже принадлежу им, а не себе. Что чуждые нашли способ пусть на время, но затмить взор духов, оберегающих ваше племя. Но я всё ещё жив, вождь. Нериад, зная обо мне даже больше, чем я сам, не прирезал меня во сне. Значит, он всё же верит в то, что я принесу пользу. Верит духам и предсказаниям…

Вырвавшись из рук учеников или даже внуков, шаг вперёд сделал Хойо:

— Ты называешь наших шаманов слепыми, имперский выродок! Ты, чья магия воняет падалью так, что…

— Хойо. — Голос Сирриара прозвучал тихо, но старейшина всё равно замер. Вождь же смотрел на него с усталой, почти отеческой снисходительностью. Словно перед ним был малый ребёнок, а не умудрённый сединами старик… которого, к сожалению, тоже не щадил возраст. — Ты сказал всё, что хотел?

— Я сказал то, что думаю, вождь. Но не всё. — Хойо склонил голову, шумно сглотнув. Но стоял он твёрдо, в отличие от тех, кто был подле него.

— Ты озвучил то же самое, о чём говоришь последние десятилетия. — Лицо Сирриара окаменело. — И каждый раз это одно и то же. «Имперцы — зло», «традиции нарушать нельзя», «нужно держаться своего». Только вот беда, Хойо. Своё держит нас впроголодь третью луну. Своё не греет детей по ночам. И своё не может объяснить, почему мы за осень потеряли больше охотников, чем за предыдущие три года.

Хойо открыл рот, закрыл, открыл снова, но вместо слов из его глотки вырвался лишь сиплый выдох — ему нечего было возразить сию же секунду, а надавить на вождя авторитетом он, конечно же, не мог.