Чтение онлайн

— Ты знаешь, по какому. Пора. — Торк шумно выдохнул носом, выпустив два облачка пара. — Я пока за тебя тут доделаю…

«Стоило ли надеяться на то, что обо мне просто забудут и сочтут, что труда в палатах достаточно в качестве платы за спасение? Едва ли…».

— Хорошо. Остался только дальний шатёр и площадка для котлов за ним. И сообщи в палаты, что я ушёл на какое-то время. — Я вручил Торку палку и, не дожидаясь ответа, засеменил в восточную часть порядком разросшейся стоянки племени.

Взгляды, которыми меня одаривали мимо проходящие, уже не были откровенно враждебными, как много дней тому назад. Кто-то смотрел с лёгким недоверием, кто-то — с любопытством, но уже не как на врага. Я оставался чужаком. Имперцем.

Так меня, в общем-то, и звали.

Леохена ждала меня у своего шатра, одетая не так, какой я привык её видеть.

Вместо грубой рабочей одежды на ней был пушистый меховой кафтан с украшенными узорами тёплыми штанами, а волосы цвета воронова крыла оказались заплетены в тугую, толстую косу. Лицо, измождённое трудом в палатах исцеления, сейчас выглядело посвежевшим и как будто бы ухоженным, а в глазах вместо привычной усталой уверенности поселилась решимость.

— Заходи. — Бросив одно-единственное слово, девушка нырнула в ближайший шатёр. Я двинулся следом, оставив позади холод и последние крохи… не сомнений, но надежды на то, что мне удастся как-то выкрутиться.

Шатёр внутри оказался неожиданно просторным и почти пустым. В центре стояла пара маленьких жаровен, у дальней стены возвышалась прялка, а с краёв были аккуратно убраны постели таких же одиноких девушек и женщин, как Леохена.

Одна, впрочем, была расправлена, и представляла из себя пару придвинутых друг к другу лежанок, накрытых большой «ритуальной» шкурой особо крупного зверя.

— Запахни полог покрепче. И не озирайся так. — Она невесело усмехнулась. Завывания ветра резко затихли, когда я закрыл вход в шатёр. — Это всего лишь долг жизни, угодный духам. Людей здесь нет. Только возвращающий долг и принимающая его…

— Просто любопытно, как тут всё обустроено. Меня в жилые шатры не пускали…

Леохена тем временем избавилась от верхней одежды, оставшись в одной льняной рубахе, едва скрывающей крепкий, поджарый силуэт. Этим она сильно напоминала моих сестёр по ордену — те тоже могли похвастать крепкими мышцами и статью.

— В племени так не принято. Ты — первый чужак, который задержался у нас на такой срок. Ещё и имперец…

А пока она подбрасывала в огонь странно, но приятно пахнущие травы, я и сам начал раздеваться. Стянул тулуп, расстегнул ремень с пряжкой, несущей на себе символ Ордена, но оставил рубаху — точно так, как требовали правила.

Плоть и кровь, но не страсть.

Дело и помыслы, не запятнанные похотью.

Ритуал, заключающий договор, скреплённый выплаченным долгом.

«Ничего из того, через что невозможно было бы пройти. Но, Трон, если я всё же вернусь… перед Вейрой мне будет стыдно» — вспыхнула и тут же погасла в голове мысль, разделившая этот день на «до» и «после»…

На улицу я вышел спустя час с небольшим, сразу после того, как Леохена, вознеся хвалу духам плодородия, испарилась в неизвестном направлении.

Работа была сделана, долг отдан, а больше нас ничего вместе не держало.

И я от этого испытал лишь облегчение: могло быть и хуже.

А так… всего лишь долг. Плата за спасение моей жизни, с которой я тогда уже успел попрощаться. Мотивы варваров всё ещё были неясны, потому что опирались на предсказания и духов, которых я не понимал и вряд ли когда-нибудь пойму.

Но прошедших дней мне хватило, чтобы упрятать это незнание в долгий ящик.

И потому, что времени сейчас не было, и потому, что даже Нериад, этот ворчливый старик, на деле неплохо ко мне относящийся, не собирался раскрывать тайны своего мастерства. Все его уроки в процессе подготовки к ритуалу ограничивались минимумом, необходимым для контроля аспекта Смерти.

«Не умереть от собственной силы», «скрыть Смерть от других», «быть благодарным духам» — вот три столпа, на которых зиждилось моё дальнейшее существование.

Три задачи, требующих полной концентрации.

А вместе с тем — тяжёлый труд в «зоне ответственности», которую я сам себе и назначил, и от которой не мог просто отвернуться.

Я видел вокруг страдающих людей, которых клялся защищать всеми силами. Этого уже было достаточно даже для такого неправильного капеллана, как я, но имелась и вторая причина. Не было больше никого, кто мог бы этим заняться.

Почему? Потому что стирка и сушка считались тут исключительно женской работой, на которую отрядили самых слабых. И проблемы не было там, где требовалось просто очистить от грязи вещи или обувь. С этим дети и подростки справлялись прекрасно.

Вот только настоящая беда зрела у котлов, в которых «варили» использованные ткани и повязки, очищая их от заразы и тут же пуская в дело.

Вернее, «очищая», потому как процесс становился хоть сколько-то адекватным лишь тогда, когда у шаманов и старших лекарей находилось время нагрянуть в нужный шатёр, ужаснуться и на время перераспределить «человеческий ресурс» племени, отрядив на помощь подросткам и детям кого-то покрепче давно истощённых юношей.

Недоросли не были способны достаточно часто менять воду — маленькие и слабые, довольствующиеся «детским» пайком, они травмировались через раз, когда приходило время снимать раскалённые котлы с огня. Пренебрегали безопасностью, обзаводясь страшными ожогами, и нередко портили ткань, забывая её над огнём и сокращая и без того скудные запасы.

Не зря Империя воздерживалась от использования детского труда в таких сферах: это было слишком рискованно.

Ситуацию могла бы спасти помощь старших, да только тут всё упёрлось в две вечные, как сам мир, проблемы: нехватку рабочих рук и избирательную глухоту лидеров племени. Я дважды пытался привлечь внимание к происходящему, даже говорил прямо — но чужака и имперца, сующего нос в их дела, показательно игнорировали.

Они отчаянно держались за устоявшуюся традицию, видя в ней спасение. И не собирались ничего менять. Десятилетиями дети и подростки помогали в палатах исцеления — так что может пойти не так в этот раз?

«Всё» — ответил бы я. Но шаманы и лекари слушать не желали.

Раненых в лагере не становилось меньше — исход варваров, ведомых духами прочь из пустошей, продолжался. Попытки вождя и шаманов помочь всем беженцам заставляли торопиться, и проблемы в таких условиях копились, словно снежный ком.

Мои попытки как-то это исправить оказались подобны ловле капель с протекающей крыши при помощи кружки. Что-то «поймать» получалось, но «течь» это не останавливало, и не могло спасти «дом».