Чтение онлайн

В общине должность епископа была хлопотной и ответственной, но и давала большую власть. Какое-то время спустя члены общин начинают называть «старейшин» «блюстителями», то есть «епископами», в обязанность которым вменяется управление церквами. Хотя вся полнота власти всё ещё принадлежала собранию верующих, что было очень демократично и в апостольских традициях, но постепенно все организационные вопросы начинали переходить в руки епископов.

Постепенно они захватили главенствующее положение. Вначале старосты («старейшины»), то есть пресвитеры, стали выдвигаться на первый план и из простых управляющих превратились в толкователей учения. Вслед за ними и дьяконы, в обязанности которых входило только следить за соблюдением трапезы и прочих административных мероприятий, стали заниматься отправлением религиозных обрядов. Епископские посты, как правило, занимали люди наиболее образованные и опытные в области управления. По мере роста численности общины епископы стали освобождаться от каких-либо посторонних работ, им начали поручать заниматься исключительно общинными делами. Причём чем дольше оставался на своём посту епископ, тем больше возрастали его значение и власть. Вокруг них, по личному усмотрению и отбору епископов, стала формироваться коллегия пресвитеров и диаконов. Так сложилась общинная бюрократия с епископом во главе, становившаяся всё более самостоятельной и могущественной.

Наиболее полное описание христианской общины даётся в новозаветном апокрифе «Дидахе»,[64] полное название которого «Учение двенадцати апостолам». Это произведение состоит из 3 основных частей, причём в нём отсутствуют какие-либо свидетельства земной жизни Иисуса, о котором говорится лишь как об «отроке Божьем», пришествие коего ещё только предстоит. В главах 1–6 даются нравственные нормы поведения христиан и правила поведения членов общины, например довольно чётко определено строгое предписание о необходимости помогать всем нуждающимся, не спрашивая о том, что кому принадлежит. Главы 7–10 посвящены описанию (впервые в христианской литературе) обрядов и молитв. А в главах 11–16 содержатся наставления об отношении христианских общин к странствующим проповедникам (апостолам и пророкам) и даются указания о выборе должностных лиц (епископов и дьяконов). Необходимо сразу сказать, что должности епископов и дьяконов на рубеже I–II веков были новыми, и люди, их занимавшие, пользовались гораздо меньшим авторитетом у новообращённых христиан, нежели пророки, учителя или апостолы. Правда, в «Дидахе» имеется прямой призыв к единоверцам не игнорировать деятельность епископов и дьяконов, так как они «ваши почтенные, наряду с пророками и учителями».

Весьма интересное описание устройства христианской общины даётся в посланиях апостола Павла. У него был свой, отличный от других апостолов, взгляд на организацию церкви. Будучи самым образованным среди своих коллег, к тому же, по всей видимости, в прошлом военный человек, Павел первым среди всех апостолов понял значение административного ресурса, дабы не только сохранить церковь в условиях гонений, но и поставить под жёсткий контроль всю её мощь в будущем. Он прекрасно понимал, что без железной дисциплины его единомышленников, централизации, единоначалия, чётко выстроенной вертикали власти христианским общинам, разбросанным по всей империи, молодой и неокрепшей религии просто не выжить в тяжелейшей обстановке давления и притеснений со стороны как римского государства, так и зак-лятейшего врага – иудаизма.

У читателя здесь может возникнуть один вопрос, почему я вдруг решил, что Павлу была знакома военная служба. Да по многим его оговоркам, выражениям и вообще по стилю его посланий. Обращаясь к некоему Тимофею, которого называл сыном и считал лучшим своим учеником, он говорил: «Преподаю тебе, сын мой Тимофей, сообразно с бывшими о тебе пророчествами, такое завещание, чтобы ты воинствовал согласно с ними, как добрый воин, имея веру и добрую совесть…» (1 Тим.,[65] I, 18). «Итак, переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа. Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику» (2 Тим., II, 3–4). Да и стиль всех посланий апостола далек от пиитического и возвышенного, скорее он напоминает воинский устав, наставление старшего начальника своим подчинённым: строгий, лаконичный, конкретный, немногословный. Послания апостола Павла – это руководство к действию, инструкции по организации общинной жизни в рамках воинского порядка. Вполне очевидно, что для Павла не было вопроса: «Кем существует церковь – народом, клиром[66] или теми, кто получил откровения?» Ясный ответ имелся у него всегда, ибо Павел никогда не сомневался в том, что апостольское право превыше всего, а право народа – ничто. А посему первенство в общине принадлежит не мирянам, но иерарху, то есть епископу, рукоположенному на духовную власть апостолами. Поэтому, наверное, в церквах, которые он патронировал, начала выстраиваться строгая и жёсткая иерархия. Правда, в начале своей апостольской деятельности Павел говорил о главенстве только апостолов, пророков и учителей: «И иных Бог поставил в Церкви, во-первых, Апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями…» (1 Кор.,[67] XII, 28). Среди всех членов общины выделяется группа самых деятельных и преданных апостолу людей, которые наделяются определёнными полномочиями и пользуются особым почётом: «Просим же вас, братия, уважать трудящихся у вас, и предстоятелей ваших в Господе, и вразумляющих вас, и почитать их преимущество с любовью за дело их» (1 Фес., V, 12–13). Таких избранных апостолом людей было принято называть «старейшинами». Чаще всего они назначались апостолами, но иногда выбирались всеми членами общины. «С ним послали мы также брата, во всех церквах похваляемого за благовествование, и притом избранного от церквей сопутствовать нам для сего благотворения…» (2 Кор., VIII, 18–19).

Павел сразу же начал одобрять появление епископата в общинах и тех людей, которые желают принять эту должность: «Верно слово: если кто епископства желает, доброго дела желает» (1Тим., III, 1). В этом же послании апостол Павел довольно подробно и тщательно разрабатывает самый настоящий кодекс епископства и дьяконата, устанавливая правила и требования к людям, которые хотят занять административную должность в церковной общине: «Но епископ должен быть непорочен, одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен, честен, страннолюбив, учителен, не пьяница, не убийца, не сварлив, не корыстолюбив, но тих, миролюбив, не сребролюбив, хорошо управляющий домом своим, детей содержащий в послушании со всякой честностью; ибо кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли пещись о Церкви Божией? Не должен быть из новообращённых, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом. Надлежит ему также иметь доброе свидетельство от внешних, чтобы не впасть в нарекание и сеть диавольскую. Диаконы также должны быть честны, не двоязычны, не пристрастны к вину, не корыстолюбивы, хранящие таинство веры в чистой совести. И таких надобно прежде испытывать, потом, если беспорочны, допускать до служения. Равно и жёны их должны быть честны, не клеветницы, трезвы, верны во всём. Диакон должен быть муж одной жены, хорошо управляющий детьми и домом своим. Ибо хорошо служившие приготовляют себе высшую степень и великое дерзновение в вере во Христа Иисуса» (1Тим., III, 2–13).

У читателя может возникнуть вопрос, почему я привёл здесь столь подробную цитату? Это сделано специально, дабы быть в курсе, какие требования почти две тысячи лет назад предъявлялись к людям, пожелавшим служить высоким идеалам, неважно каким, Божьим или мирским. Не только для сведения приведены слова апостола Павла, но и для сравнения с нынешними священнослужителями, с современным чиновничеством. Да и вообще неплохо было бы те давние критерии оценки человеческих качеств учитывать и в наше время, скажем, для приёма на государственную службу или при выборах депутатов, президента. Однако вернёмся к теме нашего основного разговора.

Подводя итог всему сказанному выше, можно сделать следующие выводы относительно администрирования жизни христианских общин. Если в середине I века в только что появляющихся христианских общинах священников практически не было вообще или они только начинали появляться, не играя ещё сколько-нибудь серьёзной роли в общинной жизни, и данное утверждение основывается на посланиях апостола Павла, в которых он не приказывает, но просит оказывать почёт и уважение «старейшинам», «пророкам» и «учителям», то во II веке устройство общин претерпело множество изменений, достигая большего совершенства.

Вскоре отдельные церковные деятели начали выступать за полное единовластие епископа, требуя полного подчинения ему всех других должностных лиц христианской общины. В принципе, этот шаг был вполне логичен и оправдан, ибо, постоянно находясь под жёстким прессингом властей, только в условиях единого центра можно было построить крепкую организационную структуру церкви. В общинах старательно прививали мысль о том, что единому Богу на небесах должен соответствовать один глава церкви на земле. Об этом, в частности, писал во II веке в своих посланиях довольно известный христианский деятель Игнатий, который разрабатывал концепцию установления «монархического епископата». Правда, его сочинения отцы церкви не канонизировали, но к сведению и руководству приняли. Постепенно епископы стали руководителями во всех вопросах общественной жизни христианского братства. А спустя некоторое время они вообще превратились в особую касту, стоявшую над общиной. Правда, служители культа продолжали избираться на свои посты всей своей паствой, но вскоре процесс избрания также фактически оказался в руках самих служителей, главным образом, епископов, а за общиной осталось исключительно формальное право утверждения уже избранного священника. Так возник институт епископов, власть которых возрастала; сама должность стала пожизненной. Епископ становился главным лицом не только экономической, но и пропагандистской деятельности общины. И в этом случае «идеология должна была склониться перед экономикой», как тонко подметил К. Каутский.

Можно предположить, что первые христианские общины были довольно самостоятельны, автономны и организационно не связаны друг с другом. Это видно из посланий апостола Павла, который прилагал колоссальные усилия к тому, чтобы объединить разрозненные религиозные организации в одну мощную церковь. Он прекрасно понимал, что администрированием должна быть затронута не только и не столько сама община, сколько церковь в целом. Кстати, необходимо сказать, что после завершения проповеднической деятельности Павла, а сведения о нём обрываются в 64 году, на всём пути его следования осталось более 30 тысяч новообращённых христиан.

Думаю, не сделаю открытия, если скажу, что именно момент возникновения жёсткого администрирования всей жизни церкви, появления и последующего закрепления единовластия священства сыграл решающую роль в становлении христианства как мировой религии. Поэтому можно смело констатировать, что «история церковной иерархии является историей тройного отречения: сначала община верных передаёт все свои полномочия в руки старейшин, или пресвитеров; коллегия пресвитеров резюмируется затем в одном лице – епископе; наконец, епископы признают своим главой одного из своей среды – папу… Апостолы, устанавливая церковь, избрали, по указанию Духа Святого, архиереев и диаконов для будущих верующих. Власть апостолов была передана в непрерывной преемственности. Поэтому ни одна церковь не имеет права низлагать своих старейшин». (Ренан Э. Рим и христианство. Раннее христианство. М.: Фолио, 2001. Т. II. С. 56–57).

Занимаясь администрированием церковных отношений, Павел, безусловно, стремился к благу. Но вот только при этом возникает невольный вопрос: «Понимал ли апостол Павел абсурдность своего плана, когда каноническое рукоположение должно продолжаться непрерывной цепью?» – Скорее всего, нет, ведь он руководствовался в тот момент благими намерениями укрепления церкви, хотя откуда нам могут быть известны мысли самого апостола? Павел, несомненно, был весьма талантливым и даже великим человеком, но он не мог знать, что Иисус замышлял выстроить отношения между людьми внутри своего Царства совершенно по-другому. А может, Иисус, к своему несчастью, не понимал, что его мечты – это утопия? Иисус, как Великий Идеалист, даже не мог допустить мысли, что свободная церковь не имеет будущего, ибо из неё нельзя извлечь ничего, кроме дерзновенной мечты о братстве, справедливости, равенстве и всеобщем человеческом счастье. Никто не мог знать, что именно утверждение церковной иерархии приведёт в конечном итоге грандиозный план общественного переустройства к однообразию, стагнации и неизбежной кончине. И тем не менее шаги апостола по централизации общин, по всей вероятности, были исторически оправданы, потому как за два века церковь превратилась в жёстко структурированную организацию и смогла не только выжить, но и стать частью самого государства.