Чтение онлайн

Иисус прекрасно понимал, что одному ему будет крайне сложно, и учеников (апостолов), которые постоянно находились при нём, было недостаточно, чтобы решить грандиозные задачи, которые поставил перед собой проповедник. Но Иисус чисто интуитивно полагал, что без борьбы нет победы и обычно все великие дела совершаются меньшинством.

Оппозиция любой власти всегда находится в меньшинстве, и не всегда большинство народа готово её поддерживать и идти за ней. Однако такое положение не должно охлаждать революционный пыл сторонников кардинальных перемен. Добиться победы возможно в любых, даже самых трудных и, казалось бы, непреодолимых условиях. Но для этого оппозиция должна не быть трусливой, не преследовать свои меркантильные интересы, не желать сладкой жизни и спокойствия себе, не идти на компромисс со своей совестью и властью, не стяжать материальных благ в ходе борьбы, не обманывать народ пустыми обещаниями, быть образцом самопожертвования, не смалодушничать и не испугаться пойти на плаху за правое дело, даже умереть за народ, пусть и казнённая им. Только такая оппозиция не убоится ни запугиваний, ни наветов, не позарится ни на золото, ни на дворцы, не поддастся ни на посулы, ни на награды и в будущем обязательно составит славу своей страны.

Однако что значит оппозиция без лидера – харизматического, искреннего, смелого, где-то безрассудного и даже чуть авантюрного? Ничего! Единственным достоинством необразованных и глупых учеников Иисуса была их любовь к нему, но и эта любовь оказалась недолгой. Продлилась она до тех пор, пока не грянул гром над их головами, они в страхе разбежались при первом же приближении храмовых стражников. Это уже спустя некоторое время, когда Иисуса казнят, апостолы вернутся, а тогда, в Гефсиманском саду на Масличной горе, они проявили себя как самые обычные, трусливые люди. «Тогда, оставив Его, все бежали. Один юноша, завернувшись по нагому телу в покрывало, следовал за Ним; и воины схватили его. Но он, оставив покрывало, нагой убежал от них» (Мк., XIV, 50–52).

Иисус был настоящим оппозиционером, бескомпромиссным, жёстким и яростным, а потому считался официальной властью мятежником. Ну а коли это было так, то естественно, что Иудейское государство против него выступило со всей своей мощью. К тому же нельзя забывать, что Иисус весьма жёстко и нелицеприятно критиковал местную духовную власть, в том числе партию власти. «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете…» (Мф., XXIII, 13–38).

Своими словами, проповедями и притчами Иисус нанёс весьма ощутимый удар по иудейскому священству. Он открыто говорил жрецам, что они не нужны, так как Богу не надобны посредники в его общении с человеком: «Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них» (Мф., XVIII, 19–20). По мнению Иисуса, Господь видит сердце людей и их душу, а потому общение с ним у человека должно идти напрямую, при помощи молитвы, совершаемой в урочный час и тайно. Иисус активно проповедует учение, в основу которого заложены братство людей и справедливость, доказывая правдивость этих идей своей жизнью. Однако зададимся вопросом: а мог ли Иисус победить в этой борьбе? Конечно же, нет! А должны были иудеи казнить его? Конечно же, да! Пусть эти мои откровения покажутся читателю странными и даже кощунственными, но давайте поставим себя на место тех, кто принимал судебные решения по делу Иисуса. Причём надо обязательно отвлечься от образов, шаблонов и стереотипов, которые создавались в течение веков. Исходить здесь следует из того, что Иисус в те далёкие времена был всего лишь одним из многих иудейских проповедников, бродивших по дорогам Палестины. При этом надо принять к сведению и тот факт, что Иисус никогда и нигде не называл себя Богом. «Сыном Божьим» – да, но не Господом! К тому же нельзя забывать, что Иисус был мастером притч и аллегорий, язык его проповедей и рассказов весьма красочен, самобытен и образен. Вполне вероятно, что, называя себя «Сыном Божьим», Иисус использовал эти слова в переносном смысле, подразумевая, что все люди являются сынами и дочерями Бога. Ведь вряд ли иудеи, узрев в Иисусе самого Бога, осмелились бы его казнить. Мало кто задумывался над таким вопросом: а почему, собственно говоря, проповедника изгнали из его родного Назарета и даже самые близкие люди не признали в нём мессию? Да по той причине, что его все знали с младенчества. Семья Иисуса была на виду, и потому признать в бедном плотнике, делавшем буроны и кнуты для быков, трудно было признать посланца, а тем паче «Сына Господа». Я предлагаю читателю поставить себя на место тех горожан: соседей, знакомых, друзей и пр., – и подумать, что бы вы ответили своему соседу по лестничной клетке или по даче, когда бы он заявил, что является «Сыном Божьим». Вот то-то и оно!

Кстати, никто из судей, которые участвовали в заседании синедриона и вынесли смертный приговор Иисусу, никак не пострадал. Так, например, Ханан, бывший первосвященник, тесть первосвященника Каиафы, осудившего Иисуса на смерть, и отец первосвященника Ионафана, прожил очень долгую и счастливую жизнь. Его не мучили ночные кошмары, он не жалел о том, что помог осудить Иисуса. Ханан закончил свою жизнь на вершине славы, окружённый заботой близких и уважением соплеменников и единоверцев, ни одной минуты не сомневаясь, что оказал своему народу великую услугу. А его сыновья ещё не один раз становились первосвященниками главного Иерусалимского храма.

Кому-то может показаться, что я защищаю правоверных иудеев от обвинения в том, что по их воле казнили человека, с именем которого связано возникновение мировой религии. И это отчасти верно, хотя я не оправдываю судей Иисуса – я стараюсь понять их с позиции того времени. Вполне очевидно, что те люди в том контексте времени поступить по-другому просто не могли, а если бы поступили, то сами стали бы предателями своего общества и своих законов. Дело в том, что они не видели в Иисусе мессию, они усмотрели в нём богоотступника и человека, посмевшего покуситься на их привилегированное положение. У них были совсем другие взгляды. «Потому что с переменою священства необходимо быть перемене и закона!» – восклицал апостол Павел в послании к евреям (Евр., VII, 12).[46] К тому же, Иисус своими речами и проповедями выбивал из-под ног иудейского священства почву для их претензии считаться богоизбранным народом. Потому на казнь его единодушно отправили не только члены синедриона, но и жители Иерусалима. В жестокой и бескомпромиссной борьбе Иисуса с Законом Моисея иудейское духовенство усмотрело угрозу для себя, а защищать государственное устройство было прямой обязанностью правящей верхушки. То есть иудейские первосвященники выполняли свой долг. На тот момент деяние Иисуса, как обычного революционера и бунтаря просто не могло не быть преступным, значит Иисуса казнили по закону, за отмену которого он и боролся.

Я не защищаю действия синедриона и еврейской аристократии, которые отправили Иисуса на крест. Революционер, коим был Иисус, всегда бьётся за счастливую жизнь других людей, но не за собственное благополучие. Мне никогда не приходилось слышать или читать о том, что революционная идея когда-либо встречала поддержку официальных властей. Поэтому мои симпатии полностью на стороне Иисуса как личности, как борца, как героя, как бунтаря. Но нужно понимать, что он не мог не умереть. Ведь с идеями, которые Иисус распространял, долго прожить просто нельзя. Он обязан был погибнуть, чтобы его мысли остались жить. Трудно представить, как бы сложилась судьба Иисуса, доживи он, скажем, лет до девяноста. Но в одном я твёрдо уверен: тогда в мире не существовало бы религии под названием «христианство», основателем которой был человек по имени Иисус из Назарета. Безусловно, что-то было бы, но уже нечто другое. Можно долго и много фантазировать на данную тему, но не буду этого делать: Н. Казандзакис в своём романе «Последнее искушение Христа» довольно подробно описал такой вариант событий, поэтому не стоит повторяться.

Итак, революционеры долго не живут, и сама история подтверждает правильность и справедливость этих слов, хотя правильными и справедливыми назвать их очень сложно. Такие люди обречены, потому как в их головах рождаются очень уж отчаянно смелые идеи, которыми они желают осчастливить мир. Пожалуй, первым таким человеком на земле и стал Иисус. Ведь, осудив монопольное право иудеев на толкование Бога: «Горе вам, законники, что вы взяли ключ разумения: сами не вошли и входящим воспрепятствовали» (Лк., XI, 52), Иисус ликвидировал привилегию израильского духовенства на единобожие. Он лишил евреев права быть богоизбранным народом. Иисус подарил Бога язычникам, а значит, и всему миру, но ценой собственной жизни. Своей Нагорной проповедью, возвысившись над предрассудками соплеменников, он постарался поставить жирную точку на Законе Моисея, а значит и на иудаизме, громко, во весь голос заявив: «Ненавидящий меня, ненавидит и Отца моего» (Ин., XV, 23, 25).

Однако было бы слишком примитивно думать, что со смертью Иисуса борьба закончилась. Она только начиналась и потому не могла быть короткой и спокойной. Ведь на весы истории, на одну их чашу, были положены амбициозные претензии иудейской нации на мировое господство, а на другую брошена всего лишь жизнь простого нищего человека, не имевшего ничего, но после смерти получившего в своё распоряжение весь мир.

Проповедник Иисус неуклонно проводил свою идею в жизнь. Его программа на тот момент состояла из трёх основных этапов. На первом Иисус направлял все свои усилия на критику, дискредитацию существующего Закона с последующей его отменой, на втором он объявлял себя мессией, дабы повести людей к созданию нового общества под названием Царства Божьего, что и было по существу третьим этапом его деятельности. Иисуса не пугала смерть, ибо он считал, что истина – это самопожертвование ради счастья других людей и полная свобода человека. «Тогда сказал Иисус к уверовавшим в Него Иудеям: если пребудете в слове Моём, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин., VIII, 30–32). Он постоянно напоминает сильным мира сего, что их богатства накоплены неправедным путём (Лк., XII, 15; Мф., VI, 19–21). Иисус обвиняет аристократию и духовенство в том, что они проповедуют простому нищему народу терпение и покорность, а сами усердствуют в расширении и приумножении своего имущества, убеждая бедняка, что земные блага не имеют абсолютно никакой ценности. «Спешит к богатству завистливый человек и не думает, что нищета постигнет его» (Притч., XXVIII, 22).[47] Как «ловец человеков», проповедник видит обман и лукавство, остро чувствует несправедливость, а посему считает, что именно через таких людей, лукавых и жадных, в народ приходят соблазн и зависть, предательство и грех. Именно поэтому Иисус выносит им свой суровый приговор: «Сказал также Иисус ученикам: невозможно не прийти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят; лучше было бы ему, если бы мельничный жёрнов повесили ему на шею и бросили его в море, нежели чтобы он соблазнил одного из малых сих» (Лк., XVII, 1–2).

Иисус, по-видимому, также считал, что увлечение обрядами создаёт священство, а посему и критиковал любую обрядность, высмеивал религиозные традиции, например омовение: «…ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления – это оскверняет человека; а есть неумытыми руками – не оскверняет человека» (Мф., XV, 2–20; Мк., VII, 6 и след.); считал необязательным соблюдение поста: «Они же сказали Ему: почему ученики Иоанновы постятся часто и молитвы творят, также и фарисейские, а Твои едят и пьют? Он сказал им: можете ли заставить сынов чертога брачного поститься, когда с ними жених?» (Лк., V, 33–35 и след., Мф., IX, 14–15); открыто поддерживал «оскверняющее» общение с отверженными грешниками: «…вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам» (Мф., XI, 19), «Тут книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставив её посреди, сказали Ему: Учитель! Эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь?… Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на неё камень… и остался один Иисус и женщина… и сказал ей: женщина! Где твои обвинители? Никто не осудил тебя? Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши» (Ин., VIII, 3–11); открыто призывал нарушать субботу: «Некоторые же из фарисеев сказали им: зачем вы делаете то, чего не должно делать в субботы? И сказал им: Сын Человеческий есть господин и субботы» (Лк., VI, 1–5; XIII, 10–17; Ин., VIII, 32 и след.).

Именно за все те действия и слова, что совершил и сказал Иисус на протяжении периода своего проповедничества, по иудейскому Закону ему полагалась смерть. Никакого устного порицания суд синедриона вынести не мог, иначе иудеи не были бы иудеями, проявили они в тот момент милосердие и снисхождение к человеку, восставшему против их векового Закона. Иисуса после ареста быстро обвинили по трём статьям: 1) богохульство и призывы к разрушению Иерусалимского храма (хотя эти слова Иисуса, были явной аллегорией[48] для усиления эмоционального воздействия на слушателей); 2) самозванство, то есть присвоение себе статуса Мессии; 3) несоблюдение субботы (это обвинение, пожалуй, сыграло главную роль в вынесении смертного приговора), – после чего его быстро казнили вместе с разбойниками, надеясь таким образом уравнять проповедника с ворами и бандитами.