Чтение онлайн

Помимо вздорных тем блюза, джаза и вообще музыки, с 4 по 22 апреля 1972 г. у Ван Влита состоялась первая персональная выставка в Блюкоут-галерее в Ливерпуле, Англия. Директор галереи Люси Каллен видела по телевизору интервью Ван Влита, в котором он показывал свои рисунки. Это навело её на мысль связаться с его агентами и попросить привезти в Ливерпуль какие-нибудь его работы — у лондонских галерей нехватало времени на организацию выставки. Каллен впервые увидела представленные на выставку работы, когда Ван Влит сам прибыл в Англию — за неделю до начала европейских гастролей. «Я чуть не сошла с ума, потому что не видела их в цвете и думала, что они могут оказаться ужасными, но на самом деле они очень хороши — строгие и сильные», [214] — призналась она.

Её просьбу необходимо было выполнить в крайне сжатые сроки, но Ван Влит без проблем сделал подборку материала. Проявив типично «диссидентский» подход к делу, он отказался от лёгкого варианта — подобрать примеры своей прошлой работы. Вместо этого он загрунтовал тридцать маленьких холстов и принялся за работу с расторможенным жестикуляционным энтузиазмом. Его утверждение о том, что все тридцать полотен он нарисовал за один день, выглядит типичным преувеличением — в пресс-релизе галереи стоит два дня, а сам он впоследствии называл цифру три.

Что более важно, его спонтанный подход к живописи являлся зеркальным отражением его спонтанных композиционных методов. На этот раз он обошёл любые аналогии с «походами в туалет» и употребил для описания процесса более поэтическое сравнение: «Я просто упражнял руку — как осёл машет хвостом.» Он также сказал Кэролин Буше следующее: «Это похоже на процесс причёсывания — им нельзя заинтересоваться, иначе ты станешь просто разглядывать самого себя. Я бегу от зеркал.» [215]

В пресс-релизе галереи было дано такое описание его картин: «Бифхарт исполнил чёрной и белой красками разнообразные жесты, неукротимость которых весьма подходит к случаю. В некоторых из этих картин образ сведён к единственному мазку кисти — как будто холст является деталью некой огромной сложной работы; в других краска несётся вихрем и приобретает серые оттенки, практически переливаясь через необрамлённый край холста.» [216]

К открытию выставки было приурочено интервью на телестанции Granada:

В: Зачем Вы рисуете?

ДВВ: Мне нужно упражнение. Мне не хватает физического упражнения на сцене и так далее. Я либо на сцене, либо сижу жду той или иной работы, так что таким образом я упражняюсь, разрабатываю руку.

В: Почему все Ваши картины чёрно-белые?

ДВВ: Потому что мне кажется, что так я оставляю больше работы для воображения наблюдателя. Я не люблю цветное телевидение. Мне кажется, что кукурузные хлопья Kellogg и телевизор — это одно и то же; они окрашены. Чёрно-белое или серое телевидение более драматично для зрителя. Зритель может раскрасить картинку своими цветами. Если кто-нибудь сойдёт с ума и ему будет видеться одно красное, то так можно создать красный фон. [217]

На выставку попала половина из тридцати работ. Реакция была позитивной. Картины воспринимались серьёзно, а не просто как деятельность рок-звезды-дилетанта; в оценках отмечалось, что в них есть стиль и истинные достоинства. Некоторые критики давали им довольно туманное определение: «Дзэн-искусство». Но скупые жесты Ван Влита и скорость исполнения скорее указывали на то, что его гиперактивный разум требовал немедленного выхода, а не на спокойное ожидание возникновения убедительной линии — «один вдох, один мазок» — которым характеризуется дзэн-каллиграфия. Мэрит Бэйтс из Guardian дала такую оценку: «Его картины — крупные чёрно-белые мазки, попадающие то в цель, то мимо — остаются позади него как следы». [218]

Ван Влит также охотно делился своими своеобразными взглядами на архитектуру. Конкретно, его интересовало, почему на свете так мало женских зданий. Ему казалось, что преобладание во всём мире высотных построек имеет своей причиной не столько культурное проникновение идей Корбюзье и его последователей, сколько страх, который архитекторы, поднимающие свои здания к небесам, испытывали перед женщинами — тут подразумевалось, что здания женского типа не строятся из-за некого помешательства на кастрации «зубастой вагиной», которым были охвачены представители этой главным образом мужской профессии. Он сказал Бэйтс: «Они боятся, что не вылезут. Вот почему они строят все эти красные, мужественные, кровавые, фаллические здания. Знаете, что такое архитектор? Человек, ползущий вверх по собственному пенису, чтобы поднять штору и чертить всю ночь.» [219]

В этой идее было нечто большее, чем простое мракобесное озорство. В конце 90-х скульптор Аниш Капур работал над так называемым «женским фонтаном» водяного аттракциона перед новым зданием суда в Бордо, Франция. Вместо струй, эякулирующих в воздух, он при помощи подводных двигателей создал вихревой эффект, дающий предводоворотное углубление на поверхности воды.

Ван Влит планировал новый альбом, и дал Эндрю Уайнеру из Creem затравку: «Я — суперзвезда. И я вообще-то пишу альбом под названием Brown Star. Сейчас он уже готов и будет следующим моим альбомом. В конце поэзии — ну, или как вы это назовёте — там говорится: «Ты спросишь ребёнка, видел ли он коричневую звезду, и он засмеётся, запрыгает вверх-вниз и скажет: «Я нашёл коричневую звезду прямо на земле.»» Мне кажется, что наша планета такая же яркая, как Церес [Сириус]. Но, наверное, так кажется с другой стороны; трава — это слишком зелёный элемент, разрушающий этот рай.» [220]

В Brown Star также должна была быть песня Джен под названием "Happy Blue Pumpkin"; утверждалось, что в этом альбоме будет и музыка, и поэзия, или записи интервью. По крайней мере, стихотворение с таким названием было напечатано в полном виде в циркуляре фирмы грамзаписи. Однако очаровательный детский текст "Brown Star" куда-то исчез. И хотя такие стихотворения, как "The Beep Seal" и "Sun Dawn Dance" были напечатаны в Rolling Stone ещё за два года до того, и одновременно звучали утверждения о скором выходе книги под названием «Ночь, когда моя пишущая машинка крикнула Дааааа», на издательском фронте всё было тихо.

Проект Brown Star был «брошен» примерно в мае 1972-го, когда Warner Brothers опубликовали в своём циркуляре новость о новом проекте — Kiss Me Where I Can't. Хотя в прошлом году было записано много неизданного материала, это был не «потерянный» альбом. Как выяснилось, все эти проекты были альтернативными названиями для того, что после стало называться Clear Spot: никаких разговорных номеров, никакой "Happy Blue Pumpkin" — просто Капитан Бифхарт с самым своим коммерческим альбомом, который многие считают его лучшим.

На Clear Spot Ван Влит собирался продвинуться дальше по пути к успеху и писать музыку для женщин — это уводило его от духа конкуренции и «красномордых эрекций» его зациклившихся сверстников. Он хотел поговорить с женщинами на понятном им языке. Такая песня, как "Neon Meate Dream Of A Octafish", может быть, просто истекает сексом, но это скорее сюрреалистический учебник биологии, чем звуковая дорожка соблазнения. Если впервые пригласить объект своего желания к себе домой, налить что-нибудь выпить, притушить свет, а потом включить аппаратуру и поставить примерную звуковую аналогию колючего кустарника, с парнем, орущим так, как будто он намертво в нём застрял, и с такими словами, как «сироп и семя», «навозная пыль» и «склизкие мулы», то это наверняка станет предвестником очередной одинокой ночи.