Чтение онлайн

Через пару недель Андерсон всё ещё был на гастролях, и как-то раз его позвали к телефону. Он подумал, что это розыгрыш, когда голос на другом конце провода объявил: «Привет, это твой Капитан Бифхарт.» «Он только что собрал свою группу и очень хотел поехать на гастроли и что-нибудь сделать», — вспоминает Андерсон. «И я, так же, как много раз с другими людьми, чью музыку я люблю, отчаянно пытался от него отделаться, потому что обычно такие вещи плохо кончаются. Через пару месяцев нам предстояло очередное турне по Америке, и они стали гастролировать вместе с нами.»

Thick As A Brick Jethro Tull задумывался как ироничный концептуальный альбом, хотя в музыкальном отношении он прочертил курс в отдалённейшие уголки прогрессивного рока. Шутка привела в Британии к обратным результатам — критики приняли альбом плохо, хотя о поклонниках этого сказать было нельзя. Концерты Tull были полны безумного водевиля и монти-пайтоновского юмора, что очень нравилось американской публике. Театрализованные элементы Волшебного Ансамбля не добились у публики подобной реакции. Предупреждение Андерсона оказалось пророчеством: «Нам всё это удавалось, но то, что делал Дон, казалось вызовом публике — «полюбите это» — а публика отказывалась. Им было очень трудно, потому что в них была какая-то тьма и какой-то странный демонстративный сюрреализм. Их освистывали, шикали, бросали в них что попало. В большинстве случаев они попадали в очень неприятные ситуации. Я бы не сказал, что это был конец всему, но было близко.»

В своих интервью Ван Влит говорил, что он считает Андерсона «милым человеком», и что они хорошо ладят. Однако ни он, ни остальные участники Jethro Tull не попали под влияние Ван Влита так, как попал Волшебный Ансамбль — правда, Андерсон видел, что другие были «совершенно им загипнотизированы». Их рабочие отношения вскоре были подвергнуты испытанию — однажды ночью Ван Влит, чей режим был мягко говоря, необычен, позвонил Андерсону, разбудил его и попросил о встрече. Просьба была отвергнута. Нужно сказать, что гитариста Tull Мартина

Барре Ван Влит всё же привёл в полнейшее замешательство. Андерсон: «Дон просто окатил его с ног до головы, как трёхмачтовая шхуна на всех парусах.» Ван Влит подружился с Джеффри Хаммонд-Хаммондом и даже простил его за то, что он удрал с его цилиндром с обложки Trout Mask Replica, который выставлялся на обозрение в офисе Warner Brothers. Но когда Ван Влит пытался спровоцировать конфронтацию, говоря, что может в любое время переманить его в Волшебный Ансамбль, прагматичный Андерсон отказывался вступать в пререкания: «Если Дону не удавалось управлять людьми, он становился одержим раздражением за то, что он этого не может. Вокруг него попадались люди, не поддавшиеся на это, и тогда он сходил с ума. Нужно примириться с тем, что в нём есть что-то от полковника Тома Паркера, что-то от Барнума и Бэйли, что-то от духа, проложившего путь на Запад железным дорогам, от духа, который вёл колонны фургонов. А за этой частью бифхартовского неистового характера, этой очевидной кипучей уверенностью, есть маленький элемент глубокого чувства небезопасности.»

Андерсон также ближе узнал Волшебный Ансамбль, и не мог понять, что заставляло их мириться с доминирующим контролем со стороны Ван Влита и со своим нищенским образом жизни.

«Более всех это расстраивало Бостона и Харклроуда», — вспоминает он. «Они очень любили парня, но их это сильно задевало. С другой стороны, нельзя было не удивляться их наивности. Я помню, тогда мы думали, что эти ребята выкладываются до конца не потому, что Дон их грабит, а потому, что у них просто нет денег. Они каждый вечер выходили на сцену, играли перед всеми этими людьми, им очень долго обещали деньги, еду и одежду, но у них ничего не было. У них не было ни одной лишней тряпки, никакой настоящей собственности, они жили кое-как, их в буквальном смысле кормили крохами со стола.»

В конце года, во время завершения работы над альбомом, Дэвид Ренсин из Rolling Stone взял у Ван Влита интервью. Теперь ему надо было быть готовым во всеоружии встретить обвинения в «коммерциализации»: «Поверьте мне, на этом альбоме я не пошёл ни на малейший компромисс. Конечно, перемены кое-кому придутся против шерсти — но я надуваю всех их, потому что играть эти дела мне нравится больше, чем Trout Mask Replica.» Понятно, он был уверен в способностях группы, и его гордость за них проявилась в утверждении, что они «недосягаемы ни для кого на этой планете.» [237]

Ван Влиту нравилось часами разговаривать по телефону, болтать с поклонниками после концертов, завязывать разговоры с незнакомыми людьми на улице. Но какой-то его части было нужно уйти от них и найти своё собственное чистое место вдали от орд людей, которых, по его словам, ему приходилось «нянчить». Казалось, ему доставляло больше удовольствия общаться с деревьями около коммунального дома группы близ Эврики: «Говорю вам, они точно что-то говорят. Но нужно потрудиться, чтобы их услышать. У меня дома есть много коз, лошадей, коров, кошек, собак. Там питаются и многие другие животные: еноты, койоты, даже барсук — прекрасный, крепкий, забавный зверь. От животных можно многое узнать. Люди научились каратэ у кошек. Движения рук в каратэ один в один совпадают с движениями кошачьих хвостов при встрече.» [238]

Харклроуд даёт своё описание места, где жила группа: «Это было абсолютно великолепное имение. Сто акров на утёсе с видом на Тринидадский залив. Дома были фактически хижинами, но большими и вполне чистыми. Жильё что надо. Их было три или четыре — все связаны воедино, а платили мы в месяц жуткую сумму в 400 долларов. Женщина, которой принадлежало поместье, занималась объездкой лошадей, и там действительно был Мистер Эд — говорящая лошадь из телешоу начала 60-х. Был и огромный козёл, привязавшийся к Марку и Лори. Что касается рассказов [Дона]: это хорошо, что они проходят мимо того факта, что в имении была пара козлов, но я бы не сказал, что там был какой-то особый медведь, говоривший Дону «привет».»

Если всё было и не совсем так, как рассказывал Ван Влит, то ему во всяком случае так больше нравилось. В его цитате слышна глубокая тоска, заметная в некоторых его песнях, которая может перерасти в печаль или взорваться гневом при описании того, как естественное совершенство было испорчено людьми и как людям вместе с животными приходится терпеть негативные последствия этого. В таком же духе он говорил с Патриком Карром из Crawdaddy: «Я видел человеческое сердце в большом шкафу для бумаг, я видел улыбку Бьюика-Риверы. Современный человек всё ещё хочет куда-то переходить, но он переходит в очень уединённых областях — а не в добрых областях, как дельфины, сливающиеся на горизонте с солнцем. Метаморфозы человека не связаны с песком, солнцем и водой. Мне кажется, нужно, чтобы побольше детей играли с пирожками из песка, но теперь с этим уже кончено.» [239]

В конце 1972 г. на сцене вновь появился гитарист Алекс Сент-Клер. Может быть, уже начало сказываться напряжение от постоянной жизни в шкуре Капитана Бифхарта, но в разговоре с Эллиотом Уолдом из Oui Ван Влит был необычно склонен к раскаянию. Он так отозвался о первом составе Волшебного Ансамбля: «Я животное. Человек-животное, но в моём случае, наверное, животным быть лучше, чем человеком. Это животное рисует, животное делает музыку. Человеческая часть меня теряет одну из лучших групп, которая только была на свете [оригинальный Волшебный Ансамбль], потому что настроена на «творческое заявление»». Дальше он называет себя «болваном», объясняя причины, по которым захотел заниматься авангардной музыкой — «холодным местом, где иногда находишь в тучах сосульки» — дело в своекорыстии, проявленном им в 13 лет, когда он бросил заниматься искусством. Он сказал, что сожалеет о том, что пытался «лепить» людей в этой группе. Ко всему прочему, он выдвигает такую точку зрения, что Сент-Клер оказал большое влияние на Хендрикса. Так или иначе, рождается подозрение, что во время интервью Сент-Клер сидел рядом с ним.

Кроме того, он сделал самое настоятельное заявление о том, что он в группе не главный: «Я — в группе. Я не Капитан Бифхарт с группой, прячущийся под капюшоном «таинственного человека». Сейчас группа называется Капитан Бифхарт и Волшебный Ансамбль, а не Его Волшебный Ансамбль — всё равно это была не моя идея — и я рад этому. Я не хочу быть лидером никакой чёртовой группы — я просто хочу дуть.» [240]

Ян Андерсон видел Ван Влита в действии при беседах с журналистами на гастролях: «Смотреть на него было одно удовольствие. Просто невероятно. Он просто пригвождал их к стене — приводил их в полный ужас, а потом вёл интервью так, как ему хотелось.» Но как отметил Джон Пил, он, похоже, просто не мог удержаться от запугивания, что и было продемонстрировано в конце 1972 г. в телефонной беседе со слушателями на KHSU — радиостанции Университета Гумбольдта, находящейся в Аркате, Калифорния. Несмотря на плохую организацию, Ван Влит — воплощённое обаяние; он невероятно терпелив. Звонит слушатель, представившийся просто Пако — он на грани нервного смеха, потому что не может поверить, что говорит со своим героем. Он говорит, что когда увидел Ван Влита на концерте в Вирджиния-Театре в Александере, Вирджиния, он почувствовал, что «моя жизнь только сейчас началась.» Ван Влит, совершенно невозмутимый, продолжает разговор, а после того, как Пако вешает трубку, говорит ведущему программы Ричу Студебекеру (он же Студебекер-Ястреб):