Чтение онлайн

–  Ага, понимаю!
– сказал Кортес.
– Гнедая кобыла?

–  Да, - сказал шут, - гнедая кобыла!

–  Ты прав, Сервантес, - сказал Кортес.
– Ты прав. За коня обиду не прощают.

До полудня продолжалась расправа на судне, потом все затихло. Кортес был скор на решения: Пилоту Аламиносу, который собирался тайно увести быстроходную «Исабель» к Веласкесу на Фернандину, Кортес велел, отрубить ногу. Огромного альгвасила Эскудеро, тоже пытавшегося бежать на «Исабели», и рыжего дурачка Эскобара, пажа сеньора де Леона, повесили на берегу, на специально для того сколоченной виселице. Патера Ольмедо Кортес простил - из уважения к его сану. Священник был нужен в армаде, а другого достать здесь было негде.

Хуан Диас, помощник патера Ольмедо, тоже принимал участие в заговоре.

–  Отпустим его на берег!
– недолго подумав, сказал Кортес.
– В армаду обратно не примем и не казним,- пускай .живет один на берегу, как хочет.

Так и сделали. Еще оставалось трое: Алонсо Пуэртокарреро, Франсиско де Монтехо и Хуан Веласкес де Леон.

Кортес велел расковать всех троих.

–  Я прощу того из вас, сеньоры,- сказал Кортес, - кто сам придет ко мне и сознается, что поступил несправедливо.

Первым пришел Хуан Веласкес де Леон.

–  Я знаю, что Веласкес - трус, - сказал де Леон и не стоит вас, сеньор Кортес. Но он мне сродни, и меня уговорили.

–  Браво, де Леон!
– сказал Кортес.
– Я всегда считал вас честным человеком.

Два остальных сеньора медлили с признанием.

–  Закон на стороне Веласкеса, - твердил Пуэртокарреро.- Он - хозяин армады, а не Кортес. Возвращаясь к Веласкесу, мы доказывали нашу верность закону.

Кортес сам пришел им на помощь.

–  Я нашел выход, сеньоры!
– сказал Кортес.- В четверг на этой неделе «Эспаньола» уходит в Старый свет, в Испанию. Готовы ли вы вернуться на ней домой?

Оба сеньора были согласны и счастливы. Из благодарности они готовы были защитить интересы капитан-генерала при дворе.

Монтехо приходился родственником самому графу Меделлину, а у Алонсо Пуэртокарреро были связи в Совете Индии.

Через несколько дней «Эспаньола» отплыла к берегам -Испании с двумя сеньорами, с десятком матросов, с четырьмя индейцами и золотом для короля.

Не так легко мог забыть Кортес о заговоре сеньоров.

–  Пока суда стоят на рейде в моем порту-, твердил Кортес старшему Альварадо, - всегда найдутся трусы, которые захотят удрать домой, на Фернандину.

Андрес слышал из своей каморки разговоры, от которых у него холодело сердце.

На берегу шла работа. Индейцы таскали камни, месили глину, воздвигали стены форта.

Кортес сам указал расположение, размеры и толщину стен, наметил место для арсенаара, для кладовых, для тюрьмы, для церкви. Работа подвигалась быстро.

Педро Альварадо придумал имя новому городу-крепости: Вилья Рика де Вера Крус. Это означало на испанском языке; «Богатый город Истинного Креста».

Ночевал Кортес на корабле. Он никого теперь не допускал к себе, кроме Марины и Альварадо.

–  Мои корабли - это соблазн для трусов!-снова и снова твердил Кортес другу своему Педро.
– Пока они стоят на рейде, я не могу быть спокоен за моих людей.

–  Что же вы думаете сделать, дон Фернандо?
– спрашивал Альварадо.

Кортес не отвечал. Он задумал что-то, какой-то смелый план зрел в его сознании; Кортес решался на шаг, еще неслыханный в истории индейских походов.

Об Андресе пока забыли. Утром матросы приносили ему воду и сухари, и до вечера никто не навещал оружейника в его каморке. Длинного альгвасила повесили, а никакой другой стражи у двери юноши Кортес не ставил, точно позабыл о нем. Целыми днями Андрес сидел прислонившись к тонкой стене и слушал разговоры.

Как-то поздним вечером он услышал беседу, от которой вся. кровь отхлынула у него от сердца.

–  И часто у вас бывало так, что морской червь проедал обшивку каравеллы?
– спрашивал Кортес.

–  Ч-часто, ваша милость!
– слегка запинаясь, отвечал чей-то знакомый голос.
– Почти в каждом плавании. Дома, в испанских водах, мы этого червя не знали, - а здесь, в тропиках, - стоит только каравелле пробыть полгода на воде, - ее облепят моллюски, доски обшивки начинают гнить, отваливаться, и тут ч-червь делает свое дело. Редкое судно выдерживает год без большой починки.

–  Так… так, - сказал Кортес.
– А как наши суда? Целы?

–  П-почти все целы, ваша милость, - отвечал голос.
– Надо еще только посмотреть «Битрос» и «Санта Тересу».

Голос был очень знаком Андресу. «Да, конечно, это ведь наш заика Мельчиор Кастро, штурман с «Санта Тересы»!
– вспомнил Андрес.
– Тот самый, который любил петь в хоре!»

–  А если хорошо посмотреть, может быть, и не все целы, Кастро?
– спросил Кортес.

–  Н-не знаю, ваша милость!-ответил штурман. Он не понимал, чего от него хотят.

–  Послушай, Кастро, - сурово сказал Кортес.
– Если у тебя спросят солдаты, цела ли обшивка на наших судах, ты должен ответить, что суда давно прогнили, что их проел червь, понимаешь?

–  З-зачем, ваша милость?
– Кастро все еще не понимал.- А если станут проверять? Что, мне дырки и обшивки сверлить, что ли?

–  Если придется, то будешь и дырки сверлить,- ответил Кортес.
– Ты сделаешь это для меня, Кастро, понял?

Кастро медлил.

–  А как же другие штурмана, ваша милость?

–  Уговори «их… Дай им вот это… И себе возьми!..

Монеты зазвенели, падая на стол. Кортес вынул червонцы.

В каюте заговорили шепотом. Андрес больше ничего не слышал.

«Так вот что он задумал».

Позже в каюту Кортеса пришел Педро Альварадо.

–  Это уже делалось в истории, - негромко говорил Педро.
– Не помню кто, - кажется, Юлиан.

–  Да, Юлиан, в персидском походе, - ответил Кортес.
– Он сжег свои корабли, чтобы армия не могла повернуть назад.

Андрес больше не слушал. Кортес решил потопить корабли, чтобы отрезать армаде путь домой!..

Все свое состояние, надежды, усилия вложил Кортес в армаду. Он не хотел поворачивать назад.