Чтение онлайн

— Я не могу тебя спасти, пока ты лежишь на мне.

Морщинка между его бровей начинает становиться глубже. Пора разглаживать и решать проблему, а то там борозда сейчас будет. Потом никаким массажем не разгладишь.

— Ахилл, мой мальчик, ну куда ты залез? — протягиваю руку и глажу лапку кота. — Ты еще за ручку не рассчитался, а уже решил попортить и шкурку. Нельзя трогать Юрия Александровича. Не шевелись, — киваю Юре и аккуратно змейкой выползаю из-под него. Поправляю в первую очередь одежду, потом беру Ахиллеса на руки и прижимаю к себе.

Юра выдыхает и расслабленно садится на кровати.

— Он, — кивает на кота, — еще и блокнот поцарапал. Перевожу взгляд на Ахиллеса. — Зачем тебе такой кабан дома?

— Когда я его брала, — отпускаю кота на пол, — он был вот таким малюткой, — складываю ладошки вместе.

— Не кот, а надзиратель. Ты заметила, как только я к тебе приближаюсь, что-то происходит.

— Ты думал за меня некому заступиться?

— Ты не боишься вообще спать с открытой дверью? Он — опасен. — Юра усмехается какой-то мысли, что пришла ему, но вслух не озвучивает.

— Я тебе скажу больше, мы спим с ним на одной кровати.

— Я бы подумал тысячу раз, чем согласиться на такое. И я определенно ему не нравлюсь.

— Ты намекнул Ахиллу на разговор, так вот он пришел поговорить по-мужски. А ты испугался.

— Но он пришел с когтями, а я был безоружен, еще и спиной к нему. Не по-мужски, как ты говоришь.

Юра больше не улыбается. Но мне смешно от его реакции. Вернее, от их конфликта.

— Все, я тебя спасла от порчи кожного покрова. За это есть какие-то смягчения наказания?

— Сделаешь массаж, заодно и обсудим? — Ложится на живот и подкладывает руки под голову.

— Нет. У меня не массажный кабинет. — Сажусь на край кровати и рассматриваю красивую рельефную спину. Небольшой шрам возле лопатки. — И ты абонемент свой профукал.

— Ну, Сань. — Просит. — Сашенька. — Умоляет. — Сашунечка. — Бьет по запрещенным точкам. — Я забуду про долги твоего кота. — Не тороплюсь с ответом. — Обойдусь профилактической беседой.

— Полностью забудешь про долг?

— Да, — оборачивается и ловит мой взгляд.

Вздыхаю и киваю.

— Ладно. Жди.

Я довольно улыбаюсь и поднимаюсь с кровати, иду в коридор. Приятно, что вопрос с ручкой решится, приятно, что еще и упрашивал сам. Юра может быть иногда милым, это подкупает. Как будто не он, а подмена.

Не зря чувствовала, что он пойдет навстречу. Пусть скрыто и не показывая явно, но у него точно есть какой-то план, просто мне знать о нем и не надо. Нельзя же одновременно приходить и целовать меня, а потом идти и сажать человека в тюрьму.

Беру с полки массажное масло и возвращаюсь в комнату.

Растираю на ходу руки, согревая пальцы. Юра перестраховывается, и я должна делать так, как он.

— Готов? — Забираюсь с ногами на кровать.

— Да, — бурчит в подушку.

Выдавливаю несколько капель масла на ладошки и начинаю поглаживать спину, разогревая.

От моих касаний мышцы напрягаются, следом на коже появляются мелкие пупырышки. А я не сказала ничего, только коснулась кончиками пальцев. Приятно знать, что вызываю такие чувства.

— Никогда не верь никому на слово, всегда нужны подтверждающие бумаги, — вырывает из мыслей.

— В смысле?

— Ты работаешь медсестрой, ты же расписываешься за медикаменты или еще что-то?

— Да.

— Не просто так. Я тебе пообещал списать долг, но это только слова. Если имеешь отношения с деньгами, обязательно бери расписку. На будущее совет.

Я замираю и убираю от него руки. Это означает, что он соврал?

— Продолжай. Я выполню свое обещание, но вообще имей это в виду.

— Юр, — неожиданно для себя начинаю говорить, не думая о последствиях, — это была не взятка. Моему отцу отдавали долг.

— Мы договорились не обсуждать это, Саш. У него есть адвокат. Пусть докажет твои слова. Все материалы, что у меня есть, указывают на обратное. Но моя цель посадить виновного, а не невиновного. И я, правда, не имею права это обсуждать с тобой. Мне грозит от выговора до увольнения.

— Я поняла тебя, спасибо. — Вздыхаю, но при этом успокаиваюсь. Он говорит так, как должно быть, но при этом как будто на моей стороне.

Ахилл запрыгивает на кровать и, аккуратно переступая через прокурорские ноги, идет по пледу и садится возле Юриного лица. Недовольно виляет кончиком хвоста, цепляя непрошеного посетителя.

— Опять пришел? Иди погуляй с тобой потом поговорим, — басит Домбровский.

Да. Побежал. Шерсть колышется. Смотрит исподлобья на Юру и хорошо, что я не понимаю, что в кошачьей голове.

— Место твое заняли? — Киваю коту. — Вот теперь терпи. Ручку грыз, блокнот испортил. Это не я должна массаж делать, а ты пяточки прокурорские вылизывать. — Юра усмехается в подушку.

— Саша!

— Что Саша?!

— Давай без должностей?

— Хорошо, — вздыхаю и закатываю глаза. Слово нельзя сказать.

— И пусть твой кот не приближается ко мне, так спокойней.

— Ты же видишь, ему никто не указ, он сам решает, что ему делать.

Ахиллес внимательно рассматривает мужскую спину и, приподняв лапу, аккуратно трогает объект перед собой.

— Не надо, — глухо отзывается Юра в подушку.

— Ахилл, — говорю строже и кот убирает лапку. Слушает только меня.

Не думать о том, что сейчас на моей кровати лежит мужчина, полураздетый, сложно. И это просто массаж, и мне должно быть все равно, но тело вибрирует. Отзывается от контакта кожи к коже. Так не должно быть в нашей ситуации и обстоятельствах, но нравится его гладить и делать приятно.

Ахилл не уходит, продолжает меня контролировать. Как будто я сама не могу себя контролировать и могу сорваться.

Смешно так от них. Один — контролирует свою территорию, второй приехал черт-те откуда, чтобы поговорить с первым.