Чтение онлайн

Отрывок закончился и наступила гнетущая тишина. Я молчал. Молчал и Кургоко.

– Что ты этим хочешь сказать? Что нас перестреляют, как и этих воинов? – спросил Кургоко Атажукин. Он близко подошел ко мне и пристально стал смотреть в мои глаза. Я пытался отвести свои глаза, но не мог.

– Этих воинов убили, но их земли, их жёны и дети со стариками уцелели. – тихо ответил ему.

–Ты хочешь сказать, что есть войны, где убивают детей, женщин и стариков?

– Я Вас, наверное, шокирую, но в будущем войны будут такими, что не будут щадить ни стар, ни млад, ни женщин, ни детей, никого.

– Что я слышу? Неужели люди в будущем сойдут с ума?

– К сожалению. Людей будут сжигать, их жилища, сады, посевы… – если бы я хорошо знал адыгский, то произнёс бы «тактика выжженной земли».

Он закрыл глаза, повёл по ним рукой, потом руками по лбу, волосам. Для адыгов, которых нынешние историки в чём только не обвиняют, поднять руку на женщину, ударить ребенка, старика или старика – это уже было святотатством. И в голове мудрого воина сейчас не укладывалось как можно убивать женщин, детей и стариков! Адыгские воины были честными. На битву или на поединок выходили только с равными себе воинами. Никогда не предавали огню ни жилища, ни урожай противника. Адыгский воин не позволял себе кощунственного глумления над человеческим достоинством.

– В этой горькой правде мы сегодня живём. – сказал я совсем упавшим голосом. – Но наступит время, когда черкесские нормы и правила ведения войны будут изучены и народы мира будут на их основе строить свои отношения. – Я пытался сказать про Женевскую Гаагскую конвенции. Сыны Черкесии были великими воинами, но среди них не было палачества. История народа помнит случай, когда преступнику был вынесен смертный приговор, но не был исполнен по банальной причине: потому что ни один черкес не снизошёл до того, чтобы отрубить голову безоружному, будь он даже преступник.

А князь Атажукин недолго оставался в задумчивости: – Продолжай. Скажи мне всё, о чём ведаешь. – он подошёл и взял меня за плечи, пристально заглядывая в глаза.

– Мне тяжело. И теперь в сомненьях: говорить или нет. Но молчать нельзя, поскольку выпал такой шанс.

– В 1721 году возникнут распри между князьями – Кайтукиными, Атажукиными и Мисостовыми. При этом Мисостовы были на стороне Атажукиных. Спор возникнет за выбор одного из сильнейших империй: с коим лучше заключить союз … Будет «Кашкатауская партия», которая будет выступать за дружбу с Крымом и Османской империей, и даже привадит их на родную землю, чтобы в купе бороться с противодействующей им «Баксанской партии», отстаивающей дружбу с Россией. Титулованные князья возомнят себя наместниками Бога на земле, но будут повелевать недостойным образом.

Атажукин нервно потёр лоб и сказал: – Князья – это такие же люди, как и все. У каждого человека есть свои достоинства и недостатки. «Князем» впервые стали называть людей, которые достигли высот в воинском искусстве и к ним люди стали обращаться в период военных конфликтов, чтобы своими навыками помочь победить общего врага. Но это не даёт князю права считать и ставить себя выше любого другого человека. «Князь» – это ответственность, обязательство, долг, поэтому я не понимаю что ты хочешь сказать.

– Я хочу сказать, что после Канжальской битвы не будет более в кабардинском народе такого единения, как сейчас. И не будет таких князей, как Вы. Уйдут великие князья. В память о них простые люди будут спрашивать совета у потомков великих князей. У кого – то из князей будут достойные сыновья, у кого – то нет. И те сыновья, что не достойны были своих отцов, облачившись в наследственные титулы, приведут народ к гибели. Кабардинские князья будут как….

Хотел сказать, что кабардинские князья будут как «лебедь, рак и щука» тянуть народ своими идеями в разные стороны, но не знал как выразиться на адыгском. Но князь – то знал русский, и пришлось мне прибегнуть к помощи «великого и могучего».

– Кабардинские князья будут тянуть в разные стороны как «лебедь, рак и щука». – закончил я.

– Так ты плохо владеешь родным языком?! – огорчился князь и грустно усмехнулся.

– Да, так оказывается, что да … – от стыда я отводил глаза.

– Жаль… Владеешь военным искусством? Помочь сможешь? – спросил Атажукин.

Тут я густо покраснел и отмолчался.

– Да какой же ты адыг! Языком не владеешь! Воин в тебе краснеет …

Я разочаровал Атажукина. Сильно разочаровал!

– А вы не хотите взять на себя и часть ответственности за моё невежество? Это Ваши наследники приведут к тому, что народ адыгов будет развеян по ветру как пух одуванчика. К тому, что от пятимиллионного народа на земле предков сохранится всего пятьдесят тысяч! Как Вам такая арифметика?

Князь медленно побагровел и тяжело поднялся, но я продолжил: – Не хотел говорить, чтобы поберечь Ваше сердце. Но вижу, это бесполезно. Так слушайте теперь. Крепость на Моздоке построят. Будет восстание. И оно будет жесточайшим образом подавлено царскими генералами. Они считают, что территория уже покорена и императрица Екатерина II царствует с победами и завоеваниями новых земель.

Но генералы ещё не знают гордый дух адыга – воина: резня продлится долгих 101 год! Войну развяжет Екатерина II, но все 5 последующих монархов будут вести эту войну дальше. Царская Россия победит французского императора Наполеона быстрее, чем покорит гордых черкесов. Русские войска нанесут четыре поражения османской Турции, захватят Польшу, покорят Крымское ханство, присоединят к своим землям Прибалтику, Финляндию, Закавказье, но черкесская заноза будет отдавать горечью долгого рецидива. Шестая часть доходов огромной царской России будет поглощена завоеванием Черкесии и большая часть русской армии будет дислоцирована на территории черкесов. Долгая, непоправимо долгая война придет на адыгскую землю.

Жестокие генералы русской армии будут устраивать страшные карательные операции, черкесские аулы будут вырезать и выжигать, пытающихся спастись будут отстреливать пришлые душегубы. Страшная вакханалия придёт в вечные горы.

Пушечные ядра русской артиллерии будут легко пробивать стены жилищ, вызывая пожары и тем самым в Кабарде как спички будут сгорать сотнями селения за селениями.

На землях выжженных аулов будут строить русские станицы, которые нарекут именами тех генералов русской армии, кто сотворил ад целого народа. Целые переулки и улицы адыгского пепелища будут увековечены фамилиями карателей.

Военное угнетение, изъятие земель, пастбищ и угодий приведут к тому, что адыги лишатся главного военного преимущества – стремительных кавалерийских набегов. Появляясь из ниоткуда малыми группами, всадники наносили врагу сильный урон и исчезали столь же стремительно. Теперь это станет не возможно, так как воины лишатся своих друзей – скакунов – иноходцев. Адыги тысячелетиями разводили этих коней чистокровной породы.

Многочисленные беды будут отягощены отсутствием урожая, эпидемией чумы. Кабардинцы начнут массово покидать родные пенаты. Часть уйдёт в Дагестан, Чечню, другая – в Западную Черкесию. От крупного субэтноса адыгов – кабардинцев на родной земле к 1822 году останется всего лишь около 30 тысяч человек.