Чтение онлайн

Послышалось пыхтение, и из-за угла появился второй толстяк — полная копия первого, но лет на тридцать моложе. Он тащил в руках здоровенный камень, удерживая его из последних сил.

Свалив свою ношу на другой стороне переулка, младший толстяк плюхнулся прямо на снег, утирая пот.

— Фух, — выдохнул он.

— Ну-ну, — похлопал его по плечу старший.

Установив камень поудобнее, он аккуратно натянул верёвку поперёк дороги — в точности на уровне снега, которого намело уже по щиколотку. Закрутил вокруг камня и завязал. Затем присыпал узел снегом.

— Отлично вышло! — довольно произнёс старший, разглядывая ловушку. Верёвку почти не было видно, а снег продолжал идти, всё больше скрывая её.

— Ага, — с сомнением отозвался младший, грустно ковыряя пальцем испачканное пальто. — А ты уверен, что это не чересчур? Может, не стоит?

— Брось, сынок! Надо же иногда повеселиться!

Старший суетливо потянул сына за рукав, и тот поднялся, одновременно пытаясь оттереть грязь снегом. Оба толстяка протопали к выходу из переулка и скрылись за углом.

Пёс, лежавший на полу, вскочил и зарычал — звук был похож на низкий гул, от которого закладывало уши. Хозяин, еле видимый во мраке комнаты, положил руку ему на загривок, успокаивая.

— Вот и Карэле Карэле, — устало сказал он. — Всё-таки пробрался?

— Разумеется, — кондитер широко улыбнулся, усаживаясь во второе кресло возле холодного камина. — Разве ты меня не ждал?

Карэле продемонстрировал хозяину глиняный горшок для углей. Спохватившись, нашарил в кармане крышку и на ощупь пристроил её на место, после чего опустил горшок на пол.

— Ты же сам знаешь, — в темноте Карэле скорее почувствовал, чем увидел, как хозяин кивнул на камин. — Я не собираюсь зажигать сегодня огонь.

— Ну да, и никакие просьбы не в силах будут тронуть твоё каменное сердце, — Карэле откинулся на спинку кресла, устало вытянув ноги. — И что мне теперь делать? Ты помнишь, что я уже не в том возрасте, чтобы лазать по водосточным трубам?

— Не лазал бы, — равнодушно отозвался его собеседник.

— Мы люди, Шани. Нам нельзя без огня. И потому каждый Йоль мы разжигаем его заново, начиная новый цикл. Ты знаешь — у моего очага собрались те, за кого я в ответе. И поэтому я сделаю всё, что могу, чтобы принести им самый светлый огонь, какой только найду.

— Тогда ты не по адресу, — усмехнулся тот. — Можно подумать, сам не знаешь, что мой огонь зовут чёрным.

— Я-то знаю, — твёрдо ответил Карэле. В мгновение ока он оказался на ногах, обошёл собеседника, сидящего в кресле, и положил ладони ему на плечи. Руки сразу же онемели, погрузившись в тягучую, но вполне терпимую боль. — Это они, рассуждающие про чёрный огонь, не знают, что милосерднее его не существует. Поверь, у меня есть выбор, но я каждый год прихожу за огнём к тебе.

Хозяин чуть повёл плечами, и Карэле убрал руки.

— И каждый год ты втягиваешь меня в ваши человеческие игры, — проворчал он. — Зажигал бы свой огонь сам, а меня оставил в покое.

— Брось, — отмахнулся Карэле. — Ты и сам знаешь, что называть Колесо года человеческими играми просто смешно. В конце концов, я готов тебя подкупить. Хочешь, сварю кофе? Но для этого, сам понимаешь, нужен огонь.

— Карэле Карэле, я уже перепробовал все сорта твоего кофе, — отрезал хозяин. Но чуткое ухо кондитера уловило в его голосе едва заметную смешинку.

— А вот и нет, — хмыкнул тот. — Зря ты так думаешь.

Карэле запустил руку в карман жилета. Онемевшие пальцы всё ещё плохо слушались, однако со второй попытки он выудил оттуда небольшой пузырёк и зубами выдернул пробку. По комнате поплыл дразнящий, тёплый и сладкий запах.

— Что это? — изумлённо спросил хозяин.

— Семьдесят девятая специя, — Карэле вернул пробку на место. — Я расскажу тебе подробнее, пока буду варить кофе.

Его собеседник рассмеялся сухо, но мелодично, и небрежно махнул рукой в сторону камина. И вспыхнул огонь — не чёрный, самый обычный горячий огонь. Разве что дров в камине не было, и это пламя горело само по себе…

Снаружи всё так же мело.

— Спасибо, — искренне сказал Карэле, выходя за дверь. Свет от свечи, зажжённой в прихожей, упал на вывеску, высветив надпись «Ш. Кронис, часовщик». Кондитеру показалось, что нарисованный ворон ему подмигнул, но свеча уже погасла.

— Заходи ещё, — иронично отозвался его собеседник, закрывая дверь.

— Непременно, — пообещал Карэле, зная, что его всё равно услышат, и зашагал прочь, помахивая тростью. Горшочек, раскачиваясь на шнурах, мягко светился — сквозь отверстия в стенках виднелись тлеющие угольки.

Город лежал во тьме, но снег мерцал холодным сиянием, а розовое небо бросало на него тёплые блики. Холод слегка покусывал сквозь перчатки — или это руки всё ещё ныли от того прикосновения?

Подходя к дому, Карэле услышал подозрительное сопение и даже, кажется, стук зубов. Он осторожно заглянул в пустой переулок, рассматривая присыпанные снегом следы и едва заметную выпуклость поперёк дороги. Затем осторожно, на цыпочках отошёл и, беззвучно рассмеявшись, скользнул в соседнюю улочку. В конце концов, в дом можно зайти и с чёрного хода…

В пекарне ощутимо похолодало, и Сейли всё чаще шмыгала носом. Кто-то отдёрнул занавеску, и в тёмном окне стал виден кружащийся на заднем дворе снег.

— Эти истории все какие-то нестрашные, — пожаловалась Лина.

— Страшное-то вспоминать не годится, — цыкнул на неё Роним. — Госпоже Алли такое слушать незачем.

— Если ты про ту историю с могилой, то Карэле рассказал мне её через пару лет после свадьбы, — рассмеялась хозяйка. — Четыре десятилетия назад, с ума сойти!

— Ну, раз уж она вас не потревожит, — помялся старик, — тогда, наверное, можно…

Он уселся на скрипучем табурете поудобнее.

— История эта такая: в Йольскую ночь хозяин отправляется на кладбище и стучит там в свою могилу.

— Как в свою? — воскликнула Юта.

— А где его могила? — тут же спросил Ивер.

— Стучит — это как в дверь? — добавила Лина.

Роним проигнорировал все вопросы и продолжил как ни в чём не бывало.

— Стучит он, значит, в свою могилу, и его двойник ему открывает. У господина Карэле в руке — горшочек с углями из очага, разожженного человеком. А у двойника — горшочек с огнём из другого мира.