Чтение онлайн

— Доброй ночи Соседям, — негромко произнёс Карэле.

Силуэты взметнулись на крыльцо, покружились вокруг горшочка, снова спрыгнули на землю. Сегодня они были беспокойнее, чем обычно.

— Добрая ли это ночь, Карлеллеле? — прострекотал, прочирикал кто-то из них. Остальные недовольно загудели.

— Что вас встревожило? — спросил кондитер, не поворачивая головы, хотя вёрткие силуэты метались вокруг, как огромные мошки.

— Тебе ли не знать, Карлеллеле! Мы не любим чужих! И не станем терпеть чужаков на нашей земле, нет, Карлеллеле, не станем!

Тени согласно защебетали, зашипели, завыли. Снова метнулись на крыльцо и обратно — и сгинули, словно их и не было.

Только черепки от разбитого горшочка со сливками остались лежать на земле.

— Ума не приложу, кто мог их так разозлить, — признался Карэле, откусывая кусочек свежего круассана. Жена подлила ему чаю. Они завтракали в маленькой гостиной, у окна, выходящего на улицу. Пат уже давным-давно проснулся. По мостовой сновали коляски и проносились всадники на мягко топочущих котах. С тротуара до окна долетали обрывки разговоров прохожих. Впрочем, собеседникам было не до них.

— Что же они имели в виду под «чужими»? — размышляла Алли, уперев в подбородок пухлый кулачок. — Чужих у нас давно не появлялось. Последней была Сейли, но её мы взяли осенью, перед Самайном. Получается, она ни при чём, иначе проблемы начались бы гораздо раньше. Послушай-ка!..

Она встрепенулась и мягко хлопнула ладонями по столу.

— Роним уезжал на несколько дней, помнишь? Три недели назад, время как раз совпадает. А что, если он что-то привёз с собой?

— Кого-то, ты хочешь сказать, — помрачнел Карэле. — «Человек и не человек», помнишь? Это было бы весьма печально. Мне не хочется думать, что старик притащил в наш дом то, что разозлило Проказников, даже не поставив меня в известность.

— Разные бывают ситуации, — пожала плечами его жена. — Может, он просто боялся поговорить с тобой.

— Значит, придётся мне поговорить с ним, — кондитер одним глотком допил чай и решительно встал. — И чем быстрее, тем лучше.

Печь негромко гудела, разгоняя жар по трубам парового отопления. Огонь освещал помещение сквозь открытую дверцу. В подвале у Ронима всегда было душновато и темно, но от спальни наверху он наотрез отказывался. «Старые кости лучше держать поближе к теплу», говаривал он.

Услышав шаги Карэле, спускающегося по лестнице, Роним поспешно захлопнул дверцу печи и привстал с табурета.

— С добрым утречком, господин Карэле, — приветливо произнёс он.

— Здравствуй, Роним. Всё в порядке?

— В полном, — кивнул старик. — Ту прогнившую ступеньку на лестнице я уже заменил.

— Отлично, — кивнул Карэле. — Спасибо, Роним. Кстати, я так и не успел тебя спросить, как ты съездил к сыну.

— Да всё как обычно, — смутился тот. — Внуков повидал, то-сё…

— Никаких неожиданностей не было?

Старик истово замотал головой, напрочь отрицая саму такую возможность.

— Понятно, — протянул Карэле. — Роним, лучше сразу признавайся, что ты привёз. Иначе, как я понимаю, будет хуже. Тебе ещё не рассказали, что устроил Сумеречный Народец?

— Им-то какое дело, господин Карэле! — возмутился старик и осёкся под его яростным взглядом.

— Что ты притащил в мой дом, Роним? — очень спокойно и тихо спросил Карэле, глядя на него в упор. Тот, онемев от испуга, кивнул на печь, не смея оторвать взгляд от тёмно-карих глаз кондитера.

— Не говори мне, что это яйцо дракона, — предупредил Карэле.

— Что вы, хозяин! — с облегчением воскликнул Роним. — Всего-навсего саламандрочка, совсем крошечная! От неё же никакого вреда, хозяин!

— Восхитительно, — устало вздохнул кондитер. — Даже не стану спрашивать, зачем она тебе. Но сомневаюсь, что твой сын разводит саламандр.

— Да это так получилось, господин Карэле, — засуетился старик. — У них в Ремеле дом алхимика взорвался. Ну, с алхимиком вместе, как водится. Детишки побежали смотреть и нашли её на пожаре. Притащили домой, так она и жила у сына в печи. Так ей же огонь всё время нужен! Расход-то какой! А у нас всё равно печь топится…

— Ясно, — кивнул Карэле. — С завтрашнего дня даю тебе отпуск. Съездишь к сыну и отвезёшь её обратно. Извини, Роним, но я не могу позволить Проказникам разнести в пух и прах весь город из-за того, что они невзлюбили твою саламандру.

Оставив расстроенного старика внизу, Карэле поднялся по лестнице в кондитерскую. Что-то не давало ему покоя. «Ну конечно! — понял он. — Не сходится. Человек и не человек…»

Но эта мысль тут же вылетела у него из головы — у прилавка стоял доктор Топсери. Редкий посетитель!

— Доброе утро, доктор, — приветствовал его Карэле. — Счастлив видеть вас здесь, хоть это и крайне неожиданно. Мне казалось, что вы предпочитаете конфеты моих конкурентов!

— Не то чтобы предпочитаю, — смущённо улыбнулся тот, — скорее захожу к ним по привычке. Но, как видите, пришлось этой привычке изменить.

— Что же произошло? — живо заинтересовался кондитер. — Вы меня просто интригуете!

— Точно не знаю, но, говорят, у Момсов неполадки с Инспекцией налогов. А на этой неделе к ней присоединилась и Инспекция гигиены, поскольку у них всё время прокисает молоко.

— Вот как! — Карэле краем глаза заметил сбегающую по лестнице Сейли и отошел с её дороги к прилавку. — Это, несомненно, печальная новость.

Юта за стойкой тихонько фыркнула, и кондитер слегка нахмурил брови, но сделать ей внушение не успел. За спиной Карэле раздался крик и удар.

— Сейли! — воскликнули они с Ютой одновременно.

Девочка лежала на полу, оглушённая падением. Доктор Топсери уже опустился рядом с ней на колени, проверяя пульс и осматривая руки и ноги пострадавшей. Юта вылетела из-за стойки, сверху на шум спускалась Мона.

— Ну конечно, Сейли, — покачивая головой, задумчиво произнёс Карэле. — Как она, доктор?

— Похоже, просто ушиб, — ответил тот, поднимаясь на ноги. — Но сегодня ей лучше полежать. Если появятся симптомы сотрясения мозга, вызовите меня.

Девочка, которую Юта нежно похлопывала по щекам, наконец открыла глаза.

— Я просто споткнулась, — робко запротестовала она, но Мона и Юта уже вели её наверх, в постель.

Из подвала выглянул Роним.

— Что-то случилось?

— Можешь оставить свою зверушку, она ни при чём, — сообщил ему Карэле. — Но твой отпуск тоже отменяется!