Чтение онлайн

— Вижу, вы прекрасно разбираетесь в ангельской теме, — заметил Карэле. Священник слегка смутился.

— Прошу простить мою горячность, я действительно чрезмерно увлечён ангелами. И даже пишу небольшое исследование о них. Поэтому я просто обязан был проверить, насколько достоверны слухи о том, что на рассвете над вашим домом парил ангел.

— Что ж, это как минимум нестандартно, — Карэле опёрся локтями о стол, опустив подбородок на сплетённые пальцы. — Обычно о моей кондитерской распускают совершенно другие слухи. К сожалению, на рассвете мы спали, и никто не догадался выглянуть в окно. А, собственно говоря, от кого вы слышали про это чудесное явление?

— От одной из моих прихожанок, сударыни Леники.

— Той, которой везде мерещатся ангелы? — хмыкнул кондитер.

— А также от двух её соседок, с которыми у неё как раз на рассвете вышел небольшой спор по поводу сбежавшей козы, съеденной капусты и пожёванного, но недоеденного белья.

— Это уже серьёзно, — признал Карэле.

— Вот видите! — просиял священник. — Тройное свидетельство, от этого так просто не отмахнёшься. Подумайте как следует: в вашем доме не происходило никаких чудес?

— Она прожгла дырку в двери, — шепнул невидимый Ланс над ухом у Карэле. Отец Лебре вздрогнул.

— Простите?

— Я ничего не говорил, — отозвался кондитер, ища глазами саламандру.

— Должно быть, послышалось, — пробормотал священник.

Карэле наконец заметил беглянку: золотистая саламандра скользила вдоль стены, неотвратимо приближаясь к столику госпожи Фели. Та ничего не замечала, увлечённая чтением. Отпив из чашки, госпожа Фели поставила её мимо блюдца и перевернула страницу. Саламандра вздёрнула сияющую головку, привлечённая шорохом бумаги.

Отец Лебре деликатно кашлянул, пытаясь привлечь внимание собеседника, но тот даже не повернул головы. Тинки затаилась у стены, полускрытая ножкой стола, и уже приготовилась к прыжку. Карэле отчётливо увидел, что перехватить её не удастся: пока он будет тянуться за саламандрой через стулья, та уже прыгнет на книгу — в точности, как в прозрачной сфере Ланса, показывающей будущее. Он почти ощутил волну жара от скользнувшего мимо пальцев огненного тельца, и в глазах потемнело — всего на секунду. А в следующую секунду он уже понял, что нужно делать.

Бросив короткое «извините», Карэле поднялся, шагнул к соседнему столику и неуловимым движением вынул из рук госпожи Фели книгу в жёлтой обложке, подняв её на уровень глаз.

Саламандра разочарованно обмякла — прыгнуть так высоко ей бы не удалось, и она это прекрасно понимала.

— Господин Карэле! — воскликнула поражённая его самоуправством владелица книги.

— Прошу простить моё любопытство, — улыбнулся он ей самой бархатной из своих улыбок. — Вы столь увлечённо читали, что, я уверен, даже не распробовали вкуса наших новых конфет. Я просто не мог не выяснить, какая книга настолько вас захватила.

Госпожа Фели озадаченно взглянула на маленькую тарелочку, совершенно пустую.

— Я и не заметила, как их съела, — пробормотала она немного виновато. — Но конфеты были очень вкусные. Что-то такое с ягодами…

— С орехами, — поправил её Карэле, улыбаясь ещё шире и переворачивая книгу обложкой вверх. — Амандина Дюпен! Что и говорить, прекрасная писательница. «Невидимые» — это что-то новенькое?

— Продолжение «Полины», — объяснила госпожа Фели.

— Вот как! — отозвался кондитер, возвращая книгу владелице. — Но что я вижу! Наша саламандра сбежала.

Он отодвинул пару стульев и наклонился к Тинки, но она отпрянула от его руки, забившись за ножку стола. Госпожа Фели тихонько взвизгнула, подобрав юбку.

— Не волнуйтесь, она совершенно ручная, — успокоил её Карэле. — Юта! У тебя найдётся клочок бумаги?

Девушка вытащила из кармана какой-то листок, наскоро оглядев его с обеих сторон, признала ненужным и, скомкав, бросила Карэле. Тот ловко поймал бумажный шарик в воздухе.

— Тинки, бумага, — позвал он, наклонившись к саламандре. — Ну-ка иди сюда!

Соблазнённая лакомством, Тинки выбралась из убежища, и Карэле ловко перехватил её под брюшко. Оно оказалось слишком горячим, и кондитер пересадил саламандру на локоть, сунув ей в рот бумажный шарик. Светлые чешуйки пепла осыпались на рукав его рубашки.

— Какая прелесть! — восхитилась госпожа Фели.

— Мы планируем устраивать с ней небольшие представления для детей, — пояснил Карэле.

Он спустился в подвал, на ходу скармливая Тинки ещё один листок бумаги, взятый у Юты. В двери у самого пола чернела небольшая выжженная дыра — как раз по размеру саламандры.

Роним, сжав руками голову и покачиваясь, сидел на кровати. При появлении Карэле он попытался встать, но безуспешно.

— В твоём возрасте не стоит пить с утра, — строго сказал кондитер. — Надеюсь, теперь ты это понимаешь.

— Простите, господин Карэле… И про кусты я помню, честное слово. А что с Тинки?

— Сбежала, — ответил тот, отправляя саламандру в печь и прикрывая дверцу. — Оказывается, она уже выросла настолько, что может самостоятельно выбраться в зал. Поэтому сегодня заниматься кустами мы не будем. Вместо этого достань пару листов железа и вечером, как закроем кондитерскую, обей ими свою дверь изнутри. Надеюсь, это поможет.

Роним снова обхватил гудящую голову, в которой и без того стучали молотки, но возражать не рискнул.

— Всё сделаю, господин Карэле, — уныло отозвался он.

— И присматривай за саламандрой, — бросил кондитер, взбегая по ступенькам.

Отец Лебре ждал его со смешанным выражением недовольства и удивления на лице.

— Простите, что был вынужден вас покинуть, — улыбнулся ему Карэле. — Всё-таки саламандра, разгуливающая без присмотра, довольно опасна.

— Мне говорили, что вы достаточно эксцентричны, — проворчал священник, решив не вспоминать про странную выходку с книгой. — Но саламандра — это уже чересчур. К тому же до сегодняшнего дня я считал, что их не бывает.

— О, это отнюдь не — как вы выразились? Фольклорное существо? — рассмеялся Карэле. От облегчения у него слегка кружилась голова.

Вдали, на ратуше Пата, главные городские часы пробили полдень, подтверждая, что опасность миновала.

— Послушайте, — кондитер поднял на отца Лебре смеющиеся глаза. — Мне пришла в голову одна идея.

Тот заинтересованно взглянул на него.

— Как я понял, вы человек мыслящий, любопытный и склонный к науке, — продолжил Карэле. — К тому же вам наверняка присущи доброта и терпение. Мне кажется, вы не упустите случай сделать благое дело, а заодно и приобрести новые знания.