Чтение онлайн

— Я задержу вас буквально на пару минут, — проворковал господин, увлекая её к стене. — Вы ведь постоянно находитесь рядом с господином Карэле, не правда ли?

Юта подтвердила, что правда.

— И наверняка иногда помогаете с шоколадом, знаете рецепты?

— Вовсе нет, — ответила девушка, но опытный слух Семенека подсказал ему, что она произнесла это чересчур поспешно.

— Видите ли, так получилось, что у меня прямо здесь, при себе имеется солидная, кругленькая сумма в… — фабрикант задумался, но решил не мелочиться, — в пятьсот ренов. И я бы охотно отдал её тому, кто смог бы поделиться со мной рецептом шоколада господина Карэле. Например, вам.

— Да как вы смеете! — вспыхнула Юта. — Я ни за что…

— Шестьсот, — поспешно произнёс Семенек.

— Да хоть сколько! Оставьте меня в покое!

Фабрикант отступил на шаг и укоризненно покачал головой.

— Какая горячая, а! Огонь! Порох! Ну что же, милочка, возьмите вот эту записку — тут мой адрес в здешней гостинице. Я буду в Пате ещё два-три дня, так что вы в любой момент сможете передумать. В любой момент!

Невзирая на сопротивление Юты, он засунул бумажку в карман её платья и резво скрылся в темноте.

— Ах ты столичный паршивец! — девушка топнула ногой. Порылась в кармане, но записка Семенека уже безнадёжно затерялась среди других бумажек, фантиков и прочей ерунды, которую не положено таскать при себе приличной девушке. В этом хаосе даже платок не всегда можно было отыскать, не то что ещё один клочок бумаги.

«Ладно, выброшу дома», — решила Юта, продолжая путь. — «Надо же, такой вечер испортил!»

Карэле перечитал письмо, вложил его в конверт и запечатал. Аккуратно вывел адрес и отложил на угол стола, поверх небольшой стопки других писем, ожидающих отправки наутро. Машинально потянулся, чтобы закрыть чернильницу, и рассмеялся сам над собой — она и так была закрыта. Кондитер уже с неделю пользовался новеньким самопишущим пером, выписанным из Люндевика. А старые привычки остались…

Убрав бумагу и перо на место, Карэле встал и подошёл к распахнутому окну. Уселся, опираясь спиной о раму. Поставил одну ногу на подоконник, покачивая второй. Носок щёгольского ботинка легонько задевал пол мансарды.

Внизу изредка раздавались шаги прохожих. Карэле знал, что они поглядывают на силуэт в окне с неодобрением. Мнение горожан Пата было однозначно: известному кондитеру не подобает торчать по ночам на чердачном подоконнике, как какому-нибудь нищему поэту. Забавные люди…

Карэле думал о будущем, в котором на смену маленьким уютным кондитерским придут шумные шоколадные фабрики из камня и стали. Этот Марек Семенек не верит, что в шоколад нужно вкладывать душу. Как и в любое дело, которое ты делаешь, если делаешь его по-настоящему. Но что, если он вложил свою душу в саму фабрику? В свои любимые механизмы, способные работать без участия человека?

А если так, то будет ли результат одинаковым? Хватит ли одной человеческой души на огромную, шумную фабрику, на бесконечную горячую реку сваренного машинами шоколада?

— В конце концов, время покажет, — Карэле закинул голову, любуясь летними звёздами.

Тихонько скрипнули цепи: скелет, подвешенный к потолку, перевернулся, устраиваясь поудобнее.

— Если позволите, госпожа Алли… — несмело сказала Сейли и замолкла, сосредоточенно складывая снятое с кровати бельё.

— В чём дело, девочка? — подняла на неё глаза хозяйка, наводящая перед сном порядок на туалетном столике.

— Это насчёт господина Венсана, — горничная вконец смутилась. — Он на меня так странно смотрит…

Алли с улыбкой покачала головой.

— Венсан не позволит себе лишнего, да ещё и в отношении такой молоденькой девчушки, как ты. Я думаю, это профессиональный интерес. В конце концов, он известный оккультист, астролог, таролог… Он с первого дня почувствовал в тебе кровь Сумеречного Народца, хотя и не понял, в чём дело. Видимо, эта загадка его и привлекает. Венсан у меня ничего не спрашивал, потому что любит решать такие задачки самостоятельно. Но, если хочешь, я могу с ним поговорить.

— Ох, нет, госпожа Алли, лучше не надо!

Взметнувшаяся над кроватью чистая простыня скрыла зардевшуюся Сейли от глаз хозяйки. В комнате запахло лавандой.

— А ещё он спрашивал, когда я родилась, — пожаловалась девушка, тщательно расправляя складки.

— Просил назвать время и место? — уточнила Алли.

— Нет, только день.

— Ну, тогда ничего страшного. Такие вещи он спрашивает у всех подряд. Хочет понять, к какому знаку Зодиака ты относишься — у астрологов всегда только это на уме. Вот если он попросит назвать время с точностью до минуты, тогда можешь начинать беспокоиться. Значит, он собирается составить твою натальную карту, а это дело сложное, ради кого попало им не занимаются.

— Конечно, я понимаю, — тихо сказала Сейли, натягивая наволочку на подушку. Алли показалось, что в её голосе проскользнула нотка разочарования.

Два дня спустя поздние летние сумерки застали Марека Семенека в тихом переулке позади кондитерской Карэле. Его карманы оттягивали мешочки с золотом. В левом кармане, под мешочками, лежала смятая записка, написанная торопливым, неровным почерком. «У заднего входа кондитерской, в девять», — гласила она. И нахально добавляла: «Восемьсот ренов».

Сумма, что и говорить, немаленькая. Но надежда на будущие прибыли всё-таки победила жадность. И потом, Семенек действительно вложил в фабрику душу. Мысль о том, что сверкающие, идеальные механизмы станут делать шоколад по неидеальному рецепту, погружала его в тоску. Он окинул мысленным взором машины, застывшие в нетерпеливом ожидании, и его сердце дрогнуло. «Достану для вас самый лучший рецепт, дорогие мои», — пообещал он.

Наконец скрипнула калитка в заборе. В переулок выскользнула Юта, озираясь по сторонам.

— Сюда! — прошептал фабрикант.

Девушка на цыпочках подошла к нему.

— Принесли? — поинтересовалась она.

— Само собой. А рецепт?

— Вот, — Юта вынула из кармана аккуратно сложенный вчетверо лист. — Можете проверить.

Семенек зажёг спичку и при её свете увидел ровные строки, выведенные изящным почерком Карэле. Танцующий огонёк выхватил из темноты фразы, от которых у фабриканта запела душа: «обжаривать какао-бобы три с половиной минуты», «добавить две меры самой мелкой сахарной пудры», «вымешивать до густоты»…

— Давай, давай скорее сюда! — он отшвырнул погасшую спичку. — Вот твои деньги!

Мешочки перекочевали в карманы платья Юты, изрядно оттянув их вниз. Девушка молча кивнула и скрылась за калиткой, оставив Марека Семенека, прижимающего к груди вожделенный рецепт, в тёмном переулке.

Карэле торжествующе улыбнулся.

— Значит, моя догадка была верной! — сказал он.

— Вполне, — кивнул Венсан. — Честно сказать, от Альбина Малледи я такого не ожидал. Хорошо хоть, никаких дополнительных сюрпризов, вроде самоубийства в открытом море, мне не предстоит.