Чтение онлайн

— Вот оно! — сказал наконец призрак. — Самое начало.

Карэле увидел огонь, охвативший светло-зелёную ткань, и узнал занавески на окне кондитерской. Ланс продолжал плавно прокручивать сферу к себе. Огонь сполз вниз и втянулся в пасть маленькой саламандры, уцепившейся за занавеску.

— Тинки? — поразился Карэле.

Саламандра странно дёрнулась и спиной вперёд отпрыгнула от занавески, полетев с растопыренными лапами куда-то вбок. Снизу, раскинув страницы, поднялась книга в жёлтой обложке, и Тинки вцепилась в неё, продолжая свой полёт.

— Ты показываешь мне события в обратном порядке, — понял Карэле.

— Именно, — подтвердил Ланс.

Тем временем книга с оседлавшей её саламандрой подлетела к столику, и их схватила испуганно визжащая женщина. Внезапно она успокоилась, и кондитер узнал свою постоянную клиентку.

— Госпожа Фели, — прокомментировал он, против воли захваченный этим необычным, перевёрнутым с ног на голову представлением. — Очень благопристойная дама. Кто бы мог подумать, что она на пару с Тинки подожжёт мою кондитерскую!

Саламандра тем временем спрыгнула с книги, по-прежнему двигаясь задом наперёд, и исчезла под столом. Пробежала вдоль стены, ловко, не глядя спустилась по ступеням подвала и скрылась за приоткрытой дверью.

— Как вышло, что Роним за ней не уследил? — нахмурился Карэле.

В сфере замелькали ступеньки, возник подвал. В печи догорал огонь. Тинки задом выбралась из пустого ящика, в котором обычно хранилась бумага, и забралась в печь. Роним лежал на своей кровати поверх покрывала, прямо в куртке, и спал.

— Он пьян, — пояснил Ланс.

— С утра? Непохоже на него.

— Так уж вышло. Этой ночью внучка одного из его друзей умрёт при родах. Вон того, слева, видишь?

Сфера показывала зал трактира, залитый утренним солнцем, и мрачную компанию пожилых мужчин за столом. Один из них поднёс к губам пустой стакан, и тот в несколько глотков наполнился прозрачной жидкостью.

— Джин, — констатировал Карэле, — ничего удивительного, что Роним свалился. Печальная история…

— Я думаю, что это и есть ключевая точка, — призрак хлопнул ладонями, сминая прозрачную сферу. — И менять нужно именно её. Но выбор, конечно, за тобой.

— Как это? — кондитер наконец слез со стола и перебрался в своё любимое кресло. — Что ещё за точка?

— Ну, ты же представляешь, как делается будущее? — Ланс устроился в кресле напротив, вытянув длинные ноги. — События приходят в какую-то точку, откуда они могут двинуться несколькими разными путями. Возникает момент выбора, после которого остаётся единственный возможный путь, а остальные просто перестают существовать. И так — до следующей точки, где появится выбор.

— Это я понимаю, — кивнул Карэле.

— Хорошо. Теперь добавим в эту систему меня. Вообще-то нам не положено вмешиваться в человеческую жизнь слишком часто. Но я добился разрешения на одно изменение.

— То есть ты можешь вмешаться в любой точке и направить события туда, куда сочтёшь нужным?

— Именно. Осталось выбрать точку. Сам видишь, их тут несколько. Можно вовремя перехватить саламандру, закрыть дверь в подвал, разбудить того пьяного старика, не пустить его в трактир…

— Ланс, — поморщился кондитер, — ты издеваешься? Или я чего-то не знаю, и твой клиент должен проходить проверку на высокоморальность? Ты же прекрасно понимаешь, что раз у тебя есть всего одна возможность вмешаться, то следует спасти девчонку. Никогда не поверю, чтобы ты стал всерьёз рассматривать все остальные варианты.

— Понимаешь, — призрак смутился, — это ведь касается в первую очередь тебя. Поэтому я хотел, чтобы ты сам решил…

— Нечего сказать, хорошо ты обо мне думаешь, — покачал головой Карэле. — Ладно, с этим всё понятно. Что я должен делать?

Ланс удивлённо посмотрел на него.

— Абсолютно ничего. Я сам всё сделаю. Неужели ты не знаешь, как мы обычно работаем?

Кондитер развёл руками.

— Честно, не знаю. Ни разу не сталкивался.

— Главное, не пытайся вмешаться сам, — предупредил призрак. Карэле коротко кивнул.

— Не буду. Я помню, что бывает, когда человек начинает бороться с судьбой. Если надеешься опередить её, выходит только хуже, она не терпит подобных вызовов. На эти грабли я уже наступал, так что даже не рискну избавиться от саламандры заранее — тогда моя кондитерская точно сгорит.

— Именно. Маятник вероятности нельзя раскачивать слишком сильно. Но ты не волнуйся. Сейчас я отправлюсь туда, а утром вернусь. И на всякий случай пробуду у тебя до полудня, чтобы быть уверенным, что всё получилось.

— Как до полудня? — нахмурился Карэле. — Я-то надеялся, что мы с тобой наконец-то посидим по-человечески, поговорим… Разве ты не задержишься?

— Работа, — вздохнул Ланс и исчез прежде, чем Карэле успел возмутиться.

Он вернулся на рассвете. Уселся на подоконник в спальне, зашелестел чем-то, по звуку напоминающим перья. Карэле, задремавший только под утро, очнулся от тревожного сна и с трудом оторвал голову от подушки.

— Ланс? — шепнул он, поднимаясь на локте.

— Всё в порядке, — отозвался тот. — У неё родилась девочка.

— Поздравляю, — улыбнулся кондитер. — В смысле, спасибо тебе.

Призрак отмахнулся.

— Не благодари, пока рано. Я буду поблизости, увидимся позже.

И Ланс исчез.

Карэле упал обратно на подушку, прикрыв глаза. Представил свой дом — весь разом, от подвала до крыши. Внизу спит Роним и резвится в печи неугомонная саламандра. В мансарде ждёт книжный шкаф, полный сокровищ, и бамбуковый скелет, лениво покачивающийся на своих цепях. В пустой кондитерской пахнет шоколадом и печеньем. Над нею, на втором этаже, неподалёку от их с Алли спальни, смотрит свои волшебные сны Сейли, ребёнок Морского Народца. Этажом выше ворочается в постели невидимка Ивер. А Мона уже встала — если прислушаться, можно разобрать её шаги. Начинается новый день, и невозможно представить, что именно сегодня Карэле может потерять всё, что любит и считает своим.

Утром Ланс не появился. Вынимая готовые конфеты из форм и раскладывая их в коробки, Карэле невольно прислушивался к звукам дома, но слышал только привычную музыку начала дня. В пекарне лилась вода и звенела посуда, иногда гул голосов перекрывал грохот противня, отправляемого в печь. В кондитерской беспечно напевала Юта, постукивая банками с конфетами, с которых она смахивала пыль. Сверху доносился шорох метлы — Сейли взялась за уборку.