Чтение онлайн

«Мы уже доказали, что подобные маленькие национальности, которые история уже в течение столетий влечет за собой против их собственной воли, неизбежно должны быть контрреволюционными и что вся их позиция в революции 1848 года действительно была контрреволюционной… Все они принадлежат к тем народам, которые либо, подобно южным славянам, по всему своему историческому положению неизбежно являются контрреволюционными, либо, подобно русским, еще далеки от революции и потому, по крайней мере пока, еще контрреволюционны… Мы повторяем: кроме поляков, русских и, самое большее, турецких славян, ни один славянский народ не имеет будущего по той простой причине, что у всех остальных славян отсутствуют необходимые исторические, географические, политические и промышленные условия самостоятельности и жизнеспособности. Народы, которые никогда не имели своей собственной истории, которые с момента достижения ими первой, самой низшей ступени цивилизации уже подпали под чужеземную власть или лишь при помощи чужеземного ярма были насильственно подняты на первую ступень цивилизации, нежизнеспособны и никогда не смогут обрести какую-либо самостоятельность» [40] .

Мало шансов на то, что с этими трудами Ф. Энгельса Карим Хакимов, при всей его любви к самообразованию, был знаком.

На Западе национальную тему активно исследовала Роза Люксембург, а в России же из марксистов ею, если не брать в расчет Н.И. Бухарина, углубленно занимался фактически один только И.В. Сталин.

Что же касается «автора» Октябрьской революции и главного теоретика и практика марксизма в России В.И. Ленина, то он, конечно же, работы Ф. Энгельса, в которых пунктиром была намечена тема разделения «больших» и «малых» наций, как самый глубокий и последовательный марксист знал. Но они не давали ответа на вопросы, возникшие через 60 лет после их написания, особенно в отношении неславянских и вообще незападных национальностей, да еще мусульманских.

В самых общих чертах Ленин сформулировал свою позицию по национальному вопросу в 1903 году в одной из статей в газете «Искра» («Национальный вопрос в нашей программе»). В ней он защищал тезис социал-демократов (по сути буржуазный) о праве наций на самоопределение, зафиксированный в их программе от 1898 года, но подчеркивал, что «безусловное признание борьбы за самоопределение совсем не обязывает нас поддерживать любые требования национального самоопределения». Их реализация должна быть строго подчинена «интересам классовой борьбы пролетариата». В привязке к Польше Ленин утверждал, что ее независимость больше не может прийти от класса буржуазии, но может быть реализована только через социальную революцию. В других статьях по армянскому и еврейскому вопросу, а также в полемике с Розой Люксембург Ленин еще больше заузил свое отношение к национальному вопросу, указывая, что социал-демократы поддерживают не некое абстрактное право народов на самоопределение, а право пролетариата в каждой национальности. Если суммировать, то его основной тезис состоял на тот период в том, что «в каждом буржуазном национализме угнетенной нации есть общедемократическое содержание, направленное против угнетения».

При этом партия большевиков до революции в рамках этой линии выступала против федеративного устройства государства. Как отметил д.и.н. Ю. Булатов, позиция РСДРП определялась следующим образом:

1. «Федерация противоречила марксистскому учению о диктатуре пролетариата, ибо, согласно учению К. Маркса, оптимальным вариантом пролетарского государства являлось государство унитарное.

2. Федерализм ослаблял пролетарское движение, так как разводил рабочих по национальным квартирам вопреки лозунгу пролетарского интернационализма» [41] .

Лишь в 1914 году, анализируя итоги первой русской революции 1905 года, Ленин начинает признавать, что она породила целую волну национальных движений в Персии, Османской империи, Индии и Китае. При этом он исходил из того, что национальный вопрос в Европе в целом (за исключением Польши и Балкан) был решен буржуазными революциями 1789–1870 годов, тогда как на Востоке, куда он включал и значительную часть России, национальное пробуждение только началось. С этого момента он начинает размышлять о возможности альянса народных выступлений азиатской части России и народов Востока, что будет положено в основу стратегии советской России первых лет после Октябрьской революции.

Об отношении к исламу Ленин, так же как и основоположники марксизма, писал мало, за исключением его работы «Империализм как высшая стадия капитализма», написанной в 1916 году и вышедшей лишь после Февральской революции. В ней он подробно рассмотрел вопрос о присоединении к России Центральной Азии. Там он упоминает о восстании в Андижане (территория нынешнего Узбекистана) 1898 года под началом предводителя суфийского братства накшбанди Мухаммеда Али Мадали Хальфа (Мадали-ишан), который после подавления царскими властями этого плохо организованного антиколониального выступления был повешен вместе с 18 своими соратниками. Ленин в этой коннотации впервые говорит о наличии панисламских движений, которые могут стать объединительными для различных национальностей в этом регионе мира, населенном практически одними только мусульманами.

Конкретно о Башкирии В.И. Ленин упоминал до революции всего лишь пару раз, впервые – в своей базовой теоретической работе «Развитие капитализма в России», где на примерах показывал, как русские купцы вырубали там леса и сгоняли с земель башкир, что он характеризовал как образец колониальной политики. О самих башкирах Ленин в своих статьях если и упоминал, то только в привязке к критике еврейской партии «Бунд»…

Трудно сказать, читал ли эти труды вождя мирового пролетариата Карим Хакимов. Скорее, думается, газету «Социал-демократ» (он пишет об этом в автобиографии) и газету «Правда», в которой они частично публиковались. Единственное свидетельство о его отношении к национальному вопросу на период до Октябрьского переворота можно найти в воспоминаниях его современников. Один из его знакомых, рабочий Хабиб Хасанов, говорил, что Карим, убеждая его учить русский язык в 1915 году, настаивал: «Без русского нельзя, мы живем в одной семье с великим русским народом. Живем и трудимся вместе… Без русских нам будет туго, брат» [42] .

Наверное, не будет преувеличением сказать, что он относился к русскому народу так, как значительная часть татарской и башкирской, в том числе джадидской, интеллигенции, к которой он вообще-то не принадлежал, но всегда стремился быть в ее рядах, главным образом, по уровню образованности. Уместно процитировать слова известного, или, как теперь бы сказали, «знакового», татарского поэта той эпохи Габдуллы Тукая, который был моложе Карима лишь на пять лет. Незадолго до своей смерти в 1913 году он написал такое стихотворение об отношениях двух народов:

Вряд ли Карим знал и даже подозревал о взглядах основоположника джадидизма в России Исмаил-бея Гаспринского, который в целом ряде своих работ («Русско-восточное соглашение», «Россия и Восток», Мусульманская политика России» и др.) обосновал концепцию сотрудничества русских и тюрков через православно-исламское взаимодействие. Но, находясь в тесном общении с джадидами еще со времен обучения в медресе «Галия», он мог пропитаться этими тогда широко распространенными взглядами на общность судеб русского народа и тюркских народов России. Судя по всему, на этом соприкосновение взглядов К. Хакимова и джадидов заканчивается, их дорожки в будущем разойдутся навсегда.

Однако сшибки по национальным и религиозным вопросам случатся несколько позже. А пока, сразу после возвращения из Томска, наш герой, как мы отметили выше, жил на знакомой ему железнодорожной станции Кувандык, а затем и Ак-Булак, где работал простым счетоводом. Это можно считать большим шагом вперед, если соотносить с тем временем, когда он орудовал кайлом в копях Канибадама и Шураба.

Но тут Карим мыслит уже иными категориями: он не банальный бухгалтер, а профессиональный революционер (категория, впервые введенная в политическую практику В.И. Лениным, его now-how), агитатор, пропагандист, активно выступающий за ленинскую линию на социалистическую революцию, провозглашенную вождем пролетариата в апреле 1917 года. Он читает большевистскую литературу, встает на позиции большевиков по рабочему и по аграрному вопросам и по отношению к войне, переводит на башкирский язык программу и Устав партии большевиков. Часто выступает в прессе под псевдонимами «Безработный», «Богатырь» (!) и другими. Напомним, что большевики выступали тогда за поражение своего правительства в войне и превращение «империалистической войны в гражданскую».