Чтение онлайн

Губернатором Саня и впрямь хочет быть. В свое время, на заре перестройки он даже пошел в политику, заделался дерьмо... простите за ернические оговорки, демократом. Избирался даже в сельсовет. Придерживался идей Гайдара - того самого, который был похож на зажравшегося в конец Мальчиша-плохиша. Но обломали, дали понять, что правды нет ни на земле, ни выше. Надо было подмахивать бумажки о прихватизации земель, не смог поступиться с принципами. И родилась в голове отставного прораба духа простая мечта: самому прийти к власти и поднять какой-нибудь пусть завалящий регион в согласии с идеалами и голосом собственного сердца.

Под пролетарского писателя Максима Горького Панцев на самом деле косит сознательно. Цель конечного торжества рабочего человека Саня считает святой и богоугодной. Хотя Богу по большому счету не верит.

И вот представьте себе: избивают вас уроды, подумавшие, что они хозяева жизни - тут подбегает мужик и кидает камень. Потом еще раскидывает изуверов и тем самым ломает привычный ход вещей. Да к тому же налитые кровию глаза смешного толстого человека в коже напомнили зенки Данко, юноши, готового порвать ради достижения святой цели себя самого.

Итак, бьется в тесной печурке огонь, на поленьях смола как крокодилова слеза, а Саня Панцев рассуждает о высоком:

– ...Романтики порождают революции, революции порождают большую кровь. Кровь побуждает месть. Месть порождает уныние. Убери лишнее звено и тебе все станет ясно об истинном предназначении романтиков.

– Ты забыл продолжить цепь, ну, чтобы она замкнулась. Уныние порождает революцию. Но есть у романтиков иная миссия, - парирует Дэн Кехано, - так сказать, ментальная. Они, понимаешь ли, дают человечеству понять, что есть и другая жизнь. Не побоюсь этого слова, высокая.

– М-м-мда... зияющие высоты. Это не замкнутый круг, а спираль. Но ты прав. Человечество надо встряхивать. Для того созданы и революции, и войны.

– И кризисы. Потому что кризис - как бы приседание перед прыжком.

– Ты представляешь себе человечество единым организмом. А это не так, Дэн.
– Саня встал в позу Наполеона перед Ватерлоо. Ну, это когда императора донимал геморрой.
– В этом нашем мире разделяют чтобы властвовать. Ты давеча говорил про Донбасс...

– Да уж... место больное.
– Кехано удрученно вздохнул.

– Не то слово. Неким силам надо было столкнуть два славянских народа, чтобы ослабить Расею. Заметь: у них получилось.

– Вопросом занялись безграмотные люди из Госдепа. Они не просчитывают вероятные последствия.

– Никто не просчитывает.
– Саня переменил позу на роденовского "мыслителя".
– Они просто отчитываются о выполнении задания. Противопоставление безграмотному - бес грамотный. И там-то как раз сидит последний.

– Я писал историю войны. Сначала думал, столько недописал, что и за всю жизнь не выписать. Теперь понял, писать надо только тогда, когда уже невтерпеж. А эта невтерпежь что все не приходит.

– Ну, как не понять. У меня ж культурное образование. Всякому серьезному писателю рано или поздно приходит мысль, что слово - говно перед делом.

– Слово тоже может стать делом. Если ты командир расстрельной команды. Но мы живем в мире, где всем все по фигу. Слова, дела…

– Нет! Мы живем в мире, где нас убеждают в том, что всем все по фигу!

– Кто?

– А вот это вопрос. Но мы, русские...

– Есть р-р-русские и ру-у-усские.

– В жопе узкие.

– Мы с тобой, коллега, в слова заигрались.

– А скоро заиграемся и в дела.

– И придет большой и толстый кирдык.

– Если в стране бардак, кирдык придет обязательно.

– Мы вроде как русские, а балакаем по-тюркски. Ты ж семейный, Сань. Получается, с семьею - так же. Ведь семья - ячейка.

– Непросто порою приходится промеж Сциллы и Харибды малых половых губ...

– Зато большие не подведут.

– Кто?

– Большие бабки. Они раздвигают что хош.

– Не-е-е... кинь бабе лон. Любовь нельзя купить. Биллз.

– М-м-мда... они правы.

– Кто?

– Те, кто нам дает двадцать пятый кадр. Иногда лучше жевать, чем говорить.

– Лучше, хуже...

– А мы не тужим!..

...И с той поры покатилась по степному краю череда странных и нелепых преступлений. Там один экшен, а я этого дела не люблю. В смысле, в подробностях описывать. Два урода несли в массы страх и смятение, думая, что они – Робин Гуды. Где-то их называли "тандемом клоунов" (но почему-то некоторые шептали "Т-с-с-с...", ибо думали, речь идет о Путине и Медведеве), где-то - "неуморимыми мстителями", а где-то даже "мистерами хэ и йу". За что их любить: наедут, наваляют какому-нибудь уроду – и дальше. А уроды обозляются. У нас в Расее только один вариант проходит: волна народного гнева по типу Разина, Болотникова да Пугачева – с мобилизацией и военным походом супротив царя-батюшки. Все остальные формы сопротивления типа восстания декабристов или кронштадтского мятежа – детские пакости. Себя же Дэн и Саня стали именовать "борцам с кирдыком".

Трэшная сила

Вера - явление плохо изученное, но миллион (нет - пятьдесят миллиардов) раз испытанное. Заставь дурака Богу молится - он... ну, сами понимаете. А глубоко верующего человека заставить невозможно. Он же готов и в огонь, и в полымя и даже на медные трубы кой с чем наголо - но упоротый настолько, что маму родную не пожалеет. Если знает, что религия того требует. А не требует - фиг сдвинешь. Однако, ежели его убедить - он точно лоб расшибет. Причем, не маме, а себе, родному. Только не стоит давать ему распоясаться; в человеческой истории не раз зафиксированы случаи, когда глубоко уверившиеся люди массово уничтожали тех, кто мыслит верит иначе. Чё: человеческая трагикомедия.

Дэн был свято уверен в том, что достиг Шамбалы и обрел благодать. В этом были его умопомешательство и трэшная... тьфу - то есть, страшная сила. Но так же внутри Дэна бунтовала неясной природы энергия. Христианин запросто скажет: бес вселился. Разве данная сторона силы - за добро и справедливость? Лэн Кехано верил, что да. Загадочна наша природа...

...Психоневрологический интернат "Сычевка" когда-то являлся усадьбою дворян, потомственных князей Боловодских-Черноцерковских. Было это давно, еще при царе - но не Горохе. Когда Николая Кровавого и его присновзятых... ну, это... того, в стране грянул большевистский переворот. Усадьба была небедной, приносила хороший доход княжескому роду, который тот прожигал по Баден-Баденам, Парижам и Ниццам. Все потому что в управляющие выбивались оборотистые мужики из народа, в меру честные, немножечко справедливые и жестокие по отношению к жи... короче, настоящие Хозяева.

Но это не нравилось жи... ну, жителям Сычевки. Одни жируют, другие гнобят ради того, чтобы одни жировали, а гнобимые для них – как животные. А потому в 1918-м управляющего они повесили на воротах усадьбы, а в княжеской вотчине была устроена коммуна имени тов. Троцкого. Данное образование существовало ровно столько, насколько в подвалах хватило запасов бургундского вина, маринованных огурцов и сала.

А в это время дворяне Беловодские-Черноцерковские, сидючи на Лазурном берегу Средиземного моря за рюмочкой абсента, все сокрушались: "Что с НАШЕЙ Расеей случилось? Почему все вышло так? Кто замутил ужасный сценарий?" И некому было им запросто ответить: "Да проеб... то есть, миль пардон, просрали вы свою Расею, гэс-пада!"