Чтение онлайн

– Эт самое...
– Саня почувствовал себя неловко.
– Роковые - это как?

Доктор быстро щелкнул перед носом усатого пальцами. Пронаблюдал реакцию - заторможенность есть, но целостность психики налицо.

– Сычевка - место, которое таких как вы ожидает давно. У нас мало событий, но жизнь таки есть. Вы следите за моими мыслями? А?

– Не вполне... Платон Батькович. А что эта ваша Сычевка?

– В каком-то смысле край света. М-м-мда...

Барбулис подспудно изучал обоих, пытаясь провести анамнез. То, что не в себе - заметно по многим признакам. Вон, какие у этого круглого зенки-то красные. А может подсадить их на феназепам, устроить экзек… то бишь, физиотерапию... нет - надо покамест пронаблюдать.

Под физиотерапией Платон понимает телесные наказания и моральное унижение, проще говоря, розги и холодный душ Шарко. Под розгами даже агрессивные типы становятся шелковыми. Шарко - вообще жесть. В Сычевке это практикуется, в особенности для тех кто не желает трудиться.

Ах, да: забыл сказать. В дурке рабовладельческий строй. Больные работают на здоровых - возделывают землю, ходят за скотиной. Те, кому потрафило, надсматривают, блюдут и карают. Ну, все как и в реальной жизни. На что еще годны убогие - пусть хоть такую пользу приносят. Труд ведь не только освобождает, но лечит душу. Если у человека нет желания душу свою спасать - помогают розги и прочие традиционные средства. Место глухое, скучное. Почему бы ради забавы не установить Гулаг? Да и в любой социальной структуре устаканивается такой механизм саморегуляции, при котором сохраняется прочность устоев.

– Любопытных людей, однако, занесло в наш край. Редкий случай...

– Случайного не бывает.
– Отрапортовал Дэн.
– Хотя...

– Позвольте спросить, - внезапно просияв, затараторил Саня, - а какая будет должность? В смысле, у вас.

– Де факто - министр здравоохранения.

Саня выдохнул. Он надеялся, что данному краю нужен правитель, но подозревал, что человек похожий на тихого алкоголика, изнуряющего себя зельем не менее недели, правитель и есть. Дэн же напрягся: алкаш, называет себя министром… в себе ли? Но погасил в себе сомнение: суперпупермэнам сомневаться непрестало.

– А нет ли, скажем, - вкрадчиво произнес Дэн, - в вашем этом краю... губернатора?

– Губернатора...
– Главврач призадумался.
– Есть спикер, полководец, шаман, гегемон... царь был, но давеча его схоронили. А вот губернатора что-то пока не зафиксировано.

– Тогда, - радостно воскликнул Кехано, - смею предложить вам замечательную кандидатуру!

Панцев при этом скромно потупился...

Конечно главврач не сообщил гостям, что отправляет их в буйное отделение. Оно рядом: кабинет в правом крыле, буйное - по центру. Левое крыло занимает отделение экзек... ну, то есть, физиотерапия. Меньше знаешь - веселее шагаешь. Наши чудаки все еще были свято уверены в том, что сейчас они просто отдохнуть с дороги, чтобы после детально обсудить будущее губернаторство Сани Панцева.

Войдя в палату, Дэн был сражен - почти насмерть. Он увидел портрет богини, Оксаны Федоровой. Аккуратно вырванная обложка гламурного журнала, прилепленная к мрачной стене, смотрелась иконою.

– Господи...
– Произнес Денис, собрамши наконец волю в кучку.
– Такое чудо.

Вместе с тем на свежие поступления во все глаза смотрел контингент.

– А че вас не упаковали?
– Испросил смешной полукарлик, похожий на философа Сократа.

Дело в том, что парочку так и не переодели в казенные пижамы, главный сказал покамест повременить. Между тем все обитатели буйного были в клетчатой униформе, цветами напоминающей команду "Локомотив".

Отделение занимало бывшую бальную залу, но простора почему-то не хватало. Народу здесь было очко, то есть, двадцать одна душа. А с нашими беспокойными друзьями - явный перебор.

Когда-то бальная зала имела широкие окна в окружающий мир. По понятным соображениям, их заложили кирпичами (грамотно перемежав их с арматурой-десяткой), оставив амбразуры. Сквозь них пробивались лучи Солнца, и обстановка напоминала индуистский ашрам. На койках восседали странные клетчатые люди, похожие на монахов - и над всем этим таинством царил образ Оксаны Федоровой.

– Ваши места!
– Указал вертухай на две койки в глубине залы.
– Располагайтесь и все такое.

Команды гнобить покамест не поступило, посему санитар не хамил.

– А Росинанты... то есть, наш транспорт...
– Растерянно промямлил Дэн.

– Все в надежных руках!

И железная дверь захлопнулась.

– Какой-то не совсем благословенный край.
– Резюмировал Дэн.
– Хотя...

Он снова упулился в образ Оксаны.

– Ладно.
– Заключил Саня.
– Мы сделаем так, что из этой искры возгорится пламя. Место перспективное.

Сократ встал со своего одра, подхромал на кривых ножках к новичкам (росту в нем оказалось ровно половина Сани, так что дышал он Панцеву в пупок) и протянул ручонку:

– Истина.

– Где?

– Рядом с тобой. Обзывало у меня такое. Главврач - Платон, а я все же дороже.

– Глав… разве не министр?

– Не. Министры, президенты, правители – это в других отделениях. У нас – нормальные люди, не маньяки.

Оживилось еще одно существо из босховских фантазий, столь обросшее, что напоминало не то лешего, не то Карла Маркса в продуктивные годы. Фигура парня напоминала свернутый набок тетраэдр. На дикарском челе светились абсолютно идиотические глазищи.

– А это наш уникум, - пояснил Сократ, - Зовут Правдой. Причем, такая его фамилиё - в самом деле. Правда, Степа?
– Тетраэдер ухмыльнулся.
– Отличается чистотою помыслов и говорливостью. Говорит только по делу, а дела все нет и нет.

– Ну, вот, - заметил Саня, - наконец напоролись на то, за что боролись. Точнее, тех.

– Не вижу поводов к сарказму.
– Сократ продемонстрировал, что способен легко расстраиваться.

– А есть ли у тебя, Истина, имя?
– Спросил Саня.

– У Истины не может быть имени, дружище.

– Дурдом.
– Резюмировал Дэн.

– Хуже. Это Расея.

Бальная зала разразилась гомерическим хохотом. Правда, некоторые из контингента тут же закашлялись. Стало ясно, что здесь царит нездоровый дух.

Между тем главврач Барбулис, хватанув еще рюмашку отборного пойла, а после еще и еще, окунулся в сладкий мир алкоголических грез. К нему пришло сновидение из редко возвращающихся: он вновь очутился в чудном городе на берегу большой реки, в котором шумела ярмарка. Платоша - белый офицер, едущий в никуда на белом пароходе. Он очень, очень желает впендюрить прекрасной незнакомке, которая путешествует с мужем, статским советником, и двумя хулиганистыми сыновьями. Изо сна в сон Барбулис приближается к своей цели, выгадывает момент, она уже шепчет: "Не так быстро, любимый..." И всегда из сна Платошу выбрасывает в пустыню реальности. Впрочем, даже неважно, впендюрит или как. Здесь главное - стремление и само желание. Запьешь тут...

Старик в куртке от "Боско" в стиле "а ля рюс", шумно засасывая в своей будке чифер, меж тем изрек:

– Будет, будет вам всем возмездие, дуболомы...

Ему обидно за то, что и красный в тон куртки мотоцикл "ямаха" и белоснежный скутер утащили как всегда вертухаи, приближенные главного.

Неделимые на ноль

Очень-очень непросто думать одно, говорить другое, а делать третье. И все же значительная часть человечества с данной задачей справляется. А вот животные не умеют быть ханжами. Маленькие и еще не знакомые со сладостью греха дети - тоже. Получив пару раз а-та-та, они быстренько осваивают умение лгать и становятся как все - правильными.