Чтение онлайн

Пит, обнимающий старую флягу, как ребёнка.

Никлас, смотрящий на карту звездного неба с отметкой «Дом».

Миали, разговаривающую с деревом, на коре которого вырезано детское лицо.

Дэфа, стоящую перед зеркалом, где её отражение держит не косу, а ветку сакуры.

Шеон… смеющимся. Просто так. Без причины.

— Это… нечестно, — прошептал Шеон, и его голос впервые дрогнул. Карта упала в грязь, свет погас.

Той ночью никто не спал. Даже Пит молча сидел, чистя свой нож. Миали первая нарушила тишину:

— Дерево… это могила сестры. Её негде было похоронить.

— А фляга — единственное, что осталось от бабушки, — добавил Пит.

Дэфа встала и ушла в темноту. Я нашёл её у реки, где она бросала камешки в воду.

— Сакура… росла в моём саду, — сказала она, не оборачиваясь. — Я сожгла дом, когда ушла.

Утром мы ехали молча. Шеон не пел, Никлас не ругался на дорогу, Пит не пил. Только когда солнце поднялось выше гор, Шеон вдруг хлопнул себя по лбу:

— Эй, а где рыба-то? Я же её вчера поймал!

— Съели, пока ты ныл, — соврал Пит, и Миали впервые за сутки улыбнулась.

Карта «Влюблённые» лежала в моей руке, тёплая, как живая. Она не давала ответов. Но теперь я знал, что мы все носим свои тайны, как раны — и это нормально.

Колесница грохотала по каменистой дороге, поднимая тучи рыжей пыли. Солнце висело в зените, превращая доспехи в раскалённые сковороды. Даже Шеон притих, укрывшись под тряпкой, которую назвал «спасительным зонтиком от солнечной тирании». Только Филгарт, наш рыжий Шут, не умолкал ни на секунду.

— Вон, вон смотрите! — Он тыкал арбалетом в сторону холмов, где кружили коршуны. — Там точно засада! Или клад! Или засада с кладом! Надо проверить!

— Сиди, — буркнул Никлас, не отрывая глаз от дороги. — Или привяжу к колесу.

Филгарт фыркнул, доставая из сумки потрёпанный блокнот. Его рыжие кудри слипались от пота, а веснушки казались россыпью монет на красной от загара коже. Он что-то строчил, бормоча:

— «День семисотый. Жара. Предводитель всё так же молчалив. Шеон украл мой пирог. Пит храпит. Миали…»

— Миали что? — Тень девушки накрыла его, как плащ.

— Красива как ночь! — Филгарт щёлкнул карандашом. — И страшна как…

— Как твоя участь, если не заткнёшься?

Дэфа рассмеялась, поправляя косу. Я же заметил, как Филгарт незаметно положил руку на арбалет, когда к нам подъехали всадники.

Торговый караван растянулся на полмили — двадцать повозок, гружёных тканями, бочками с вином и клетками с экзотическими птицами. Возглавлял его усач в зелёном тюрбане, крикнувший нам:

— Эй, путники! Место у костра найдётся?

Шеон тут же ожил:

— А у вас есть выпивка? А танцовщицы? А…

— Есть истории, — перебил торговец. — И пряные лепёшки.

Мы встали лагерем на окраине рощи. Пока Никлас осматривал товары (искал скрытые клинки под тюками), Филгарт вертелся вокруг купцов, задавая вопросы:

— Откуда шелк? А птицы не ядовиты? А это что за шрам у вас на руке?

— Секретарь-сыщик, — усмехнулся торговец, показывая шрам от когтей горного льва. — У вас занятная свита, господин.

К вечеру караван и наша группа разбили лагерь у подножия холма. Торговцы оказались людьми словоохотливыми, особенно после того, как Пит поделился флягой вина. Старший из них, представившийся Гардом, разжёг костёр и начал рассказывать о дорожных приключениях. Его истории были полны юмора и преувеличений: то он спасался от «огромных, как дом» волков, то торговался с купцами, «жадными, как драконы». Но одна история зацепила всех.

— А слышали про Город Без Имени? — Гард понизил голос, подбрасывая в костёр ветку. Искры взметнулись вверх, как светлячки.

— Нет, — Миали ответила первая. Все удивились — она редко участвовала в разговорах.

— Это в двух днях пути к северу, там где берет начало пустыня Калисам, — продолжил Гард. — Когда-то там кипела жизнь, но лет двадцать назад все ушли. Говорят, сначала начали пропадать дети. Потом животные. А потом… — он сделал паузу, глядя на нас исподлобья, — … стали исчезать взрослые. Остались только пустые дома да ветер, который воет в переулках, как призрак.

— Бред, — фыркнула женщина в синем платке, Мелани. — Мой брат был там полгода назад. Никаких призраков. Люди ушли из-за колодцев — вода ушла под землю. Голод выгнал их.

— А я слышал, там золото осталось, — добавил молодой парень по имени Томак, облизывая пальцы после жареной дичи. — В домах, в церкви… Но никто не рискует проверять. Место будто… обиженное.

Шеон загорелся:

— Обиженное? Значит, там точно есть сокровища! Может, рванём? Поищем золотишко, а заодно призраков пощекочем!

Дэфа бросила в него кость:

— Ты и призраку последние штаны проиграешь. Лучше сиди.

Но я заметил, как её взгляд скользнул ко мне. В её глазах читался вопрос: «А вдруг?»

— Почему Город Без Имени? — спросил я Гарда.

— Потому что те, кто ушёл, стёрли его из памяти. Даже название забыли. А те, кто остался… — он пожал плечами, — … их не спросишь.

Позже, когда торговцы разошлись по палаткам, а костёр догорал, мы остались под звёздами. Шеон всё ещё бурчал о «золоте и приключениях», но Дэфа резко оборвала его:

— Это ловушка для дураков. Тысяча причин, почему город мёртв: чума, война, засуха. И ни одна из них не ведёт к сокровищам.

— Но карты… — Миали неожиданно протянула руку к моей колоде. — Они могут знать.

Я вытащил колоду. Карта «Влюблённые» лежала сверху, когда я коснулся её, в уме всплыли обрывки образов: пустые улицы, засохшие колодцы, и… силуэт, похожий на ребёнка, бегущего в темноте.

— Там есть что-то, — пробормотал я. — Но не золото.

— Может, ответы? — Дэфа прищурилась. — О тебе. О нас.

Пит, уже подвыпивший, забормотал:

— А я слышал… там по ночам музыка играет. Будто кто-то на арфе… или на костях…

Никлас встал, отряхивая плащ:

— Решать вам. Но если поедем, нужно запастись водой. И оружием.