Чтение онлайн

– Разве тяжело?

– Прямая дорога всегда тяжела. На ней всегда слишком много ног.

– Места хватит на всех.

– На всех, но не для каждого.

– Ты хочешь, чтобы я свернул?
– я отвел глаза. Нестерпимый блеск древнего доспеха резал подобно кинжалу.

– Ты уже свернул.

– Не туда?

– Куда-то, - рыцарь гулко усмехнулся.
– Какая разница? Разве не сворачиваем мы просто так, чтобы улыбнуться новой дороге?

– Иногда нас заставляют свернуть.

– А сейчас?

Сейчас? Я молчал. Я не знал, зачем свернул на этой странной развилке. Я ведь даже не думал об этом пока не увидел поворота. Неужели мне так надоело идти по-прямой? Неужели я шел по-прямой? Такой же прямой, что мерно подрагивала у меня под ногами. Рыцарь Падшего престола как всегда оказался прав, - прямая дорога тяжелей тысячи его доспехов. Ведь с каждым шагом на ней все больше манящих, опьяняющих поворотов. И в конце одного из них действительно будет дворец, но в конце других кнут и плаха. И нам не угадать желанного пути.

– А если это верная дорога?
– я новый сделал шаг назад.

– Тебе этого никогда не узнать.

– Но я хочу!

– Не жалей дорог, ученик!
– Кариф неожиданно захохотал.
– Завтра родиться сто новых! И они уже готовы умереть!

– А я готов послать их на смерть?

– Готов, - голос рыцаря стал злым.
– На смерть, на позор, на вечные слезы. Ты будешь жесток или жалок.

– Значит, жесток, - я шагнул назад в последний раз.

– Легко, да?
– древний отвернулся.
– Вот теперь легко.

– Бывало и полегче.

– Это было не с тобой.

– Может, будет?
– я опустошенно рассмеялся.

Кариф не ответил. Он долго смотрел на меня, сжимая и разжимая латную перчатку, а потом ушел, так и не подняв блистающего забрала. На миг я прикрыл глаза и проклял все свои дороги, повороты и канавы. Как бы много их ни было, а идешь всегда по одной. Той, что хохочет тебе прямо в глаза.

Дамми я нагнал минут через пять. Он все так же осторожно мерил шагами гладкие камни подгородной пещеры, изредка отвлекаясь на очередное недляслабонервное творение кобольдов.

– Ты там что, клеил какую-то треугольную красотку?
– алый цверг даже не обернулся.

– И у меня почти получилось, - я очень старался спрятать накатившую вдруг тоску.
– Но она предпочитает блондинов.

Следующий час мы провели в молчании. Приелись квадраты, надоели овалы, оравнодушили трапеции. Хотелось горячих тел, сверкающих глаз и хриплых голосов. Хотелось быть среди живых, которые были бы живыми без всяких оговорок. Еще хотелось вина, но это уже не зависело ни от места и ни от времени.

Я не заметил, как сбоку от меня очутился маленький шустрый кобольд. Точной такой же нарисовался рядом с цвергом. Они разом забормотали какую-то утомительную белиберду и Дамми пришлось не раз гневно махнуть рукой, прежде чем кобольды прекратили свой бессмысленный речитатив.

После этого наступила пора активной жестикуляции, по результатам которой Дамми с видимым облегчением сообщил мне, что, похоже, мы все-таки снова выберемся. И в этот раз даже без крови, жертв и прочих взяток продажной дороге. Надо было всего лишь проследовать за нашими раздвоившимися приятелями.

Кобольды быстро семенили в нескольких сарках впереди, изредка оборачиваясь и смотря на нас ясными, холодноватыми глазами. Мы были явно лишними в их разлинованном царстве. Впрочем, это было не только их мнение, но и целиком мое, да и привычно нахмуренный цверг вряд ли думал иначе.

Часа через полтора кобольды привели нас к широкой уходящей далеко вверх лестнице, с побитыми ступенями на каждой из которых были начерчены младшие братья уже знакомых нам фигур. Прощание было кратким и не слишком теплым. Ровно такое, какое бы и устроило всех. Кобольды исчезли в клочьях порванного минутами тумана раньше, чем я досчитал до шестой ступеньки.

– А мы ведь глубоко забрались? Да, Серебро?

– Глубже кротов.

– Значит, лезть нам по этой лесенке пока не поседеем, - я тоскливо посмотрел вверх.

– Да, - в голосе цверга не было и капли иронии.

Мы поднимались два дня. Два тупых, полных мучительной усталости и воющего раздражения дня. Единственное, что хоть немного спасало, это небольшие площадки расположенные примерно через каждые полмарша. На них можно было перекусить, передохнуть и радостно отвлечься на сон, блаженно вытянув омертвевшие ноги.

И на каждой отдельно проклятой ступеньке стояли неведомые клейма кобольдов. И страшно, искренне страшно становилось, когда я представлял, как эти до сумасшествия одинаковые существа с равнодушной неторопливостью перешагивают с одной ступени на другую, без устали выбивая на покорных камнях все новые и новые, безукоризненные формы. А потом ритмично пережевывают скудный обед в таинственном зеленоватом свете зачарованных стен.

Лестница кончилась, когда я уже был готов выставить свои ноги на Большой Сианской ярмарке. Наверху нас ждал узкий, наполовину заваленный проход и пара изощренных вензелей на дорожку. Проход оказался коротким. Всего пара минут нам потребовалось на то, чтобы выбраться в низкий, просторный и явно не заброшенный коридор. Позади раздался грохот падающих камней, а когда я обернулся прохода больше не было. Бугристая каменная стена без швов и трещин холодно взирала на нас землистыми глазами-прожилками.

– Кобольды, - Дамми уважительно покачал головой.
– Хитрые твари. Лесенка-то была одноразовая.

– Неужели специально для нас?

– Не для нас, но для таких как мы, - Дамми бегло осмотрелся по сторонам.
– Пошли, послушаем, что шепнет нам Яшмовый трон.

– А что он может нам шепнуть?
– признаться, я ожидал иных предложений.

– А ты думаешь тайоры уже ушли в свои берлоги?
– алый цверг саркастически ухмыльнулся.
– А я думаю, они все ещё ждут. И нам нужен тот, кто подтвердит мои опасения.

Тот, кто подтвердит опасения Дамми, проявился на нашем пути уже через полчаса. Полноватый цверг самого заурядного вида, обладатель пышных усов и массивного каменного топора быстро и целеустремленно вышел из бокового коридора и скорым шагом заспешил вперед.

– Младший защитник рода, - алый цверг чуть высунулся из-за скрывавшего его уступа.
– Этот может знать и о тайорах и об их отсутствии.

– С чего ты решил, что это младший защитник?
– по мне все цверги были почти также одинаковы, как и кобольды.