Чтение онлайн

Бросая взгляд в боковое зеркало, я вижу, как Луис не оставляет попыток догнать меня, что мгновенно вызывает на моём лице ухмылку. Его жёлтая тайота пытается обогнать меня перестроением в правый ряд, но я в эту же секунду добавляю скорости и также перестраиваюсь в назначенную им полосу, не давая Лу и малейшего шанса на то, чтобы завершить обгон.

Вырвав себе пару секунд форы в гонке, я перевожу взгляд с зеркала заднего вида на дорогу и снова погружаюсь в неконтролируемый поток мыслей, которые уже устраивают фирменный беспорядок в моей голове.

Знаешь, нашим родителям не дают учебник, как быть хорошими, когда рождаемся мы, они тоже имеют право на ошибки.

Голос Джоан раз за разом повторяется в моем сознании.

Я тогда перевёл тему и не успел закончить перфоманс катастрофы с обидами и благодарностями отцу, но мне на самом деле есть за что его благодарить. За нашими вечными разногласиями, ссорами и моими внутренними обидами на него я никогда не задумывался, что мне действительно нужно сказать ему спасибо.

За что?

Когда я в наручниках сидел в изоляторе временного содержания в одном из полицейских участков Барселоны мой мозг был наполнен злостью, а душу разрывало в клочья от предательства Криса. В таком состоянии я не сразу подумал, чего стоило отцу отменить все свои планы и первым же рейсом вылететь в Испанию из Лос-Анджелеса. Хотя я должен был подумать об этом в первую очередь. Так, я сделал гениальное, мать вашу, умозаключение, что я должен был поблагодарить его за это ещё тогда, но не сделал этого.

Мои глаза метаются от бокового зеркала к дороге и поднимаются вверх к зеркалу заднего вида, чтобы постоянно держать Луиса в поле своего зрения. Хотя если честно с каждой новой мыслью, рождающейся в моей голове, я всё больше засовываю желание выиграть в нашей импровизированной гонке подальше в задницу.

Когда моя грудь опускается от очередного глубоко вздоха я снова начинаю вспоминать прошлое. Приоткрывая занавес всего дерьма, что было в моей жизни и которое мешало мне ясно видеть, что происходит за ним я задумываюсь над тем, что я больше всего ненавидел в солнечном Лос-Анджелесе. Работа в офисе. Да, мой юридический диплом на стене кабинета не дает мне забыть, что по образованию я юрист, но моя душа всегда была далека от всего этого бумажного хаоса. Я был неимоверно зол, когда отец устроил меня в свою корпорацию. Итак, подавленный событиями в Испании я хотел грёбаного отдыха и места, куда бы я мог выливать всю свою агрессию на этот мир. Таким местом стал мой клуб, мой личный филиал ада, но задумываясь глобально я понимаю, что открыл его на деньги, заработанные в корпорации. Да, я мог сто раз проорать отцу в лицо, что с лёгкостью бы нашёл себе работу в любой другой компании, но, откровенно говоря, кто бы меня туда взял зная, что мне были предъявлены обвинения в умышленном убийстве? Их сняли, но факт в том, что они были и я далёк от образа идеального работника. Получается, за работу, пускай не горячо любимую, я тоже должен благодарить отца.

Я резко двинул руль вправо, и машина перестроилась во второй ряд, затем в первый, а потом я и вовсе вжал тормоз в пол и съехал на обочину. Мне нужен был грёбаный перерыв.

Взглядом я провел тайоту Луиса, которая пронеслась мимо меня и зажмурил глаза, откидывая голову на подголовник. Сердце бьется в бешенном ритме и его удары отдают в уши, оставляя ноющую и давящую боль в висках. Мои ладони зарылись в волосы, и я почувствовал, как неосознанно впиваюсь ногтями в кожу головы.

– Я его ненавижу! Ненавижу, мать твою!

Мой крик прошёлся по салону, а после на уши снова начала давить гнетущая тишина. Дрожащие ладони сжимаются в кулаки и начинают болезненно тянуть волосы. Клянусь, мне хочется вырвать их нахрен.

Распахивая глаза, я чувствую, как легкие порывы ветра, пробирающиеся сквозь приоткрытое окно, непривычно и холодно обдувают лицо. Поморщив нос, я провожу кулаком по щеке чуть вдавливая его в кожу. Мой индикатор злости срывает верхнюю отметку, когда я вижу на нём начавшую стекать дальше на руку маленькую слезу.

Резко открыв дверь машины, я не выхожу, я выпрыгиваю из неё нахрен. Мой кроссовок с большого размаха врезается в колесо, и я неуклюже отступаю назад.

Что это? Так сложно признавать свои ошибки? Сложно снимать черную пелену и видеть, что был не прав? Или что сейчас меня так неимоверно злит?!

Мои зубы болезненно сомкнулись на кулаке, я дышу словно бык, который видит красный флаг, часто и резко. Физическая боль от укуса начинает заглушать душевную и прекращает поток неконтролируемого дерьма в моей голове, мне это нравится. Я сильнее впиваюсь зубами в кожу и чувствую металлический привкус во рту, да это кровь, но мне плевать. Я лучше отгрызу себе кусок плоти, чем меня снова унесет сильным течением мыслей.

Я снова зажмуриваю глаза, когда облокачиваюсь о крышу машины.

Я должен его ненавидеть, я делал это двадцать шесть лет. Как один разговор мог заставить меня задуматься о том, что я был не прав?! Как я мог быть не прав?! Он же виноват во всём: в том, что я вырос безэмоциональным калекой из-за отсутствия его внимания, в том, что я обращался с девушками, как с вонючим мусором из-за того, что видел, как он раз за разом приводит в дом новых женщин и запирается с ними в кабинете.

– В том, что поднял руку на мать. – сквозь стиснутые зубы прошипел я, чувствуя, как от злости проступает слюна.

Руки сжались в кулаки, и я беспомощно начинаю давить ими на виски.

– Рам. – голос Луиса раздался где-то сбоку, и я почувствовал его теплую ладонь на своей спине. – Не мне судить твоего старика и раздавать жизненные советы, но каждый имеет право на ошибку. Да, твой отец дорого за неё поплатился, но какого ему жить с этим грузом?

Я молчу, мне нечего ему сказать. Нет, есть, но я не хочу срываться на Луисе. Это мой личный багаж жизненного дерьма, и только я должен его разгребать, а не кто-то другой.

– Рамирес, мы ведь тоже не святые, каждый из нас несёт свою трагедию. – боковым зрением я заметил, как Луис встал рядом, упираясь спиной о машину. – Каждому из нас хочется услышать, что за неё прощают. – он достал из кармана пачку сигарет и протянул мне.

Прикусив щеки, я вскинул голову вверх. Может глупо и странно вспоминать сейчас мою девочку, которая любит смотреть на это грёбаное небо, любоваться этими тупыми, медленно проплывающими облаками. Хотя, если неотрывно следить за ними, то можно заметить, что в них есть что-то успокаивающее.

– Молчи сколько угодно, но я не собираюсь останавливаться. Не знаю, что заставило тебя так покопаться в своей душе и прошлом, но Рам, твой отец заслуживает прощения. – зажав сигарету между зубами Луис достает из заднего кармана зажигалку и подкуривает.

Я быстро перевел взгляд с облаков на лицо своего друга. Мои глаза прищурились, когда поток ветра заставил встретиться их с едким сигаретным дымом.

– Прощение? Что ты знаешь о прощении? – прошипел я, не отрывая глаз от лица Лу.

Его взгляд был устремлен вперёд и, казалось, он даже не моргал, когда в пару метрах от нас на бешеной скорости проносились большегрузные фуры. Лишь слегка прищуривал глаза от неприятных облаков пыли.