Чтение онлайн

Ответом доктору послужил еще один бросок — хирургические ножнички на длинной ручке с острыми изогнутыми концами пробили дверь едва ли не насквозь, застряв в глазнице у нарисованного бедолаги.

— Есть! Летальный исход! — торжествующе захлопал в ладоши Хомичев.

Борменталь неодобрительно махнул рукой и вышел.

Баев искренне пожал Прошкину руку:

— Ой, Николай Павлович, я, правда, не ожидал — огромное вам спасибо!

— За что? — испугался такой прозорливости Прошкин.

— Как за что? За заботу, за пижаму, за пи… за… понимание!

— А, вы об этом, — отмахнулся Прошкин, — это такие мелочи!

Действительно, по сравнению с содержимым переплета книжки «Масоны» пижама была сущей ерундой. Поскольку подарки не нанесли никакого вреда Сашиному молодому организму, то о визитере можно было на какое-то время забыть.

Чтобы спокойно поговорить с Баевым, Прошкин извлек из кармана пачку папирос, спички и доверительно обратился к Хомичеву:

— Слушай, Серега, сделай доброе дело — пойди, покарауль нас, пока мы покурим… А то Борменталь уже совсем Александра Дмитриевича извел: без сигарет держит! — Хомичев хихикнул и кивнул. — Да, и еще: спустись, попроси обалдуя этого Вяткина, он в регистратуре сидит, чтобы, если Корнев приедет или мало ли кто из начальства, вышел на крыльцо и свистнул… Окно открыто, мы услышим. А то опять будем отдуваться неизвестно за что!

— Только, — присоединился тонкий интриган Баев, — Владимир Митрофанович тебе ведь как сказал? Сидеть тут, со мной, и никуда не выходить, так что повязку марлевую надень, пока по больнице бегать будешь…

Хомичев снова хихикнул, нацепил повязку, надвинул на вихрастую голову медицинскую шапочку и удалился на задание.

Прошкин знал, что времени у него в обрез, и сразу же перешел к сути: вынул из сетки книги и подвинул их Саше.

— Вот, Александр Дмитриевич, чтобы вы не заскучали, — многообещающе начал он, — я вам книжечки принес. Для чтения… Там есть закладка — воспользуйтесь. Книги толстые. Библиотечные.

Баев высоко поднял брови, уселся на кровати, быстро и ловко пропустил странички обеих книг между пальцами, в надежде отыскать «закладку». Потом заглянул в корешки, послушно извлек желтоватые странички, развернул, едва коснулся взглядом и пальцами, сразу же уяснил, что это, и мгновенно спрятал куда-то в рукав.

— Это что? Все? — уточнил он у Прошкина, который тем временем мирно выложил на тумбочку яблоки, а теперь открывал «Боржоми», собираясь напиться и наконец-то избавиться от въевшегося в десны привкуса сердечной микстуры.

— Все, во всяком случае, ничего другого там не было… Вам мало? — засомневался Прошкин.

— Мне, — Саша прикрыл глаза и провел рукой по горлу, демонстрируя безнадежность сложившегося положения, — хватит… на какое-то время… Ну дайте же мне сигарету, в конце концов, — пока Борменталь не нагрянул!

Он легко перебрался с койки на подоконник и нервно закурил, морщась от непривычно крепкого табака Прошкина.

— Что это вам, Александр Дмитриевич, вдруг в голову пришло про пионеров почитать? — Прошкин решил разрядить обстановку нейтральным вопросом, вытаскивая из двери застрявшие в ней метательные снаряды и возвращая их в эмалированный лоток.

— Мне, — Баев задумчиво переворачивал страницы второй книги, — мне? Мне — книгу для детей младшего и среднего школьного возраста? — Баев отбросил в окно не докуренную сигарету. — А кто мне ее принес?

— Вяткин, — Прошкин уже перестал удивляться. Загадочно возникающие предметы стали такой же частью его обыденной жизни, как зубной порошок или утренняя гимнастика, — Вяткин принес и сказал, что ее доставили из библиотеки по вашей просьбе…

— Интересно, где находится та дивная библиотека, в которой можно получить для чтения книги, которые еще только будут изданы? Сами посмотрите — тут написано: «Детгиз», 1940 год! Да до него еще дожить надо…

Прошкин своими глазами убедился, что, действительно, книжка датирована следующим годом, и тут же предложил:

— А мы сейчас у Вяткина спросим — он же в регистратуре торчит без всякой пользы… Там и Хомичев может десять минут посидеть — ничего не случится!

Прошкин свесился в окно и громко заорал, чтобы Вяткина немедленно прислали к ним наверх.

Хлопая недоуменными серыми глазами, Вяткин честно, как комсомолец, рассказал, что книгу — завернутой в газету «Комсомольская правда» — в Управление принес гражданин преклонных лет и пытался оставить сверток на вахте с просьбой передать Александру Дмитриевичу Баеву. Мол, тот в библиотеке книжку заказал несколько дней назад. Следуя инструкции, дежурный никакого свертка, конечно, брать не стал и, как положено, позвал дежурного по зданию, то есть его, Вяткина.

Вяткин старичка хотел пригласить в дежурку и оставить там сидеть, пока не приедет кто из начальства, но у посетителя не было при себе паспорта, что он сам объяснил преклонным возрастом и старческим склерозом. А выписывать гражданам пропуск в Управление без паспорта строго воспрещается. Тогда Вяткин, на свой страх и риск, занес сверток в дежурку, позвал Семченко и Дмитрука с миноискателем и проверил сверток. Потом, для страховки, они позвонили лейтенанту Агишину из милицейского управления, чтобы прислал ребят с тренированной служебной собакой. Ответственный Агишин приехал, конечно, сам с огромным черным псом по кличке Буран. Буран сверток обнюхал, ничего подозрительного не выявил, и Вяткин отважно развернул газету. Там оказалась книжка. Да, эта самая.

А что делал пожилой гражданин все это продолжительное время? Да ничего не делал. Сидел на лавке в сквере перед дежуркой. Газету читал. Даже не думал убегать. Вяткин к нему вышел, вежливо поблагодарил, сказал, что посылка будет доставлена по назначению. Старичок Вяткина тоже поблагодарил и сказал, что завтра еще зайдет к товарищу Баеву. Вяткин согласно кивнул и попросил гражданина обязательно захватить паспорт. Пока он выходил к старичку, в дежурке успели часть книжки прочитать… Вкратце пересказали содержание Вяткину. Сам он, Вяткин, тут же быстренько сдал смену и, завернув книжку, как было, побежал к Николаю Павловичу. Все. На каком основании Вяткин считает, что гражданин был пожилой? Вяткин снова стал хлопать глазами: просто гражданин так выглядел. Нет, бороды у него не было. Были только морщинистое лицо, седые поредевшие волосы и остальной старческий вид…

Понимая бесполезность дальнейших расспросов, Баев и Прошкин отпустили Вяткина на пост и только успели раскурить по новой сигарете, обсуждая странное происшествие, как снизу громко свистнули! Прошкин тотчас сунул книжки в тумбочку, подальше от зорких начальственных глаз, а Баев, с поразительной скоростью обмакнув руку в мятный чай, провел ею по лбу, изобразив испарину, откинул назад отросшие локоны, порхнул под одеяло, побледнел и прикрыл глаза. Если бы Прошкин не видел этой метаморфозы лично, то счел бы Сашу пребывающим на пороге смерти. А влетевший через секунду Хомичев так и застыл на пороге от открывшейся картины.

— Видишь, Серега, что курение с людьми делает? — прошептал ему Прошкин и едва успел сорвать с двери истыканный острыми предметами рисунок. Но выбросить уже не успел — художественное произведение пришлось смять и засунуть прямо в карман.

Высокие гости толпились у двери палаты.

Официально считалось, что у Александра Дмитриевича острая инфекция — болезнь Боткина, поэтому Прошкину тяжело было идентифицировать руководителей, закутанных в марлевые повязки и белые халаты. Сразу он определил только Корнева и Станислава Трофимовича. Сопровождал визитеров доктор Борменталь.