Чтение онлайн

Первый раз в жизни.

Осман накрывает меня собой, целует, делясь моим вкусом.

Любимая наша девочка, — шепчет порочно. — Если ты не готова еще стать женщиной, то просто можешь поласкать нас.

Как? — спрашиваю. — Я не умею. Мы тебя научим, — говорит Бахтияр и тянет мою руку к себе. — Дотронься.

Мои пальцы касаются горячей плоти. Прикусываю губу от стыда, который все еще сжигает меня дотла.

Осман поднимается, трется членом о мой живот. Твердый, горячий. Порочное, влажное трение.

Я закрываю глаза. Не могу смотреть на это. Ресницы пропитаны слезами. Только от порочных звуков не укрыться. Они стонут оба, когда наши тела соприкасаются во все более порочном ключе.

Бахтияр накрывает мои пальцы своими и сжимает так, что я чувствую ток пульса. Стучит под пальцами. Бьется так же бешено, как и мой собственный пульс.

Их развратный, греховные движения почти синхронизируются. На моем животе, на пальчиках и ладошке остаются влажные следы. Стоны братьев все громче.

Я чувствую этот жар, твердость, пульсации. Это не как во сне. Это совершенно другие эмоции.

От них хочется рыдать.

Осман прижимается ко мне почти до боли — так нажимает твердым как палка членом.

Его трясет. Я кожей чувствую сокращения.

Горячие капли брызжут на мое тело, беззащитное, обнаженное.

Бахтияр двигается все быстрее. С рыком выстреливает мне в ладошку, заливая липким и горячим.

Я все еще девственница, но они стали моими. Лежу и пытаюсь дышать — сердце колотится так отчаянно, что каждый вдох дается с трудом.

Они, горячие, мокрые от пота, ложатся по обе стороны от меня. Обнимают в четыре руки. Я лежу на спине, вся в их следах, и мне снова мерещится, что это сон.

— Амелия, любимая, — тихо шепчет мне в шею Бахтияр.

Его злость, дерзость ушли, и вновь проявился тот парень, в которого я когда-то влюбилась.

Поворачиваю к нему голову и нежно целую в губы.

— Я, правда, не получала от тебя никаких писем. Наверное, родители прятали, — признаюсь ему. — Я бы ответила. Я бы обязательно тебе ответила.

— У меня сохранилось одно, которое я так и не отправил, — тихо говорит, пока Осман поглаживает кончиками пальцев мой живот. — Я отдам его тебе.

— Моя малышка, — Целует меня в шею Осман, — нам обоим хотелось лишь одного. Увидеть тебя еще раз.

— Когда мы узнали, что ты выходишь замуж за того козла, нам захотелось забрать тебя любой ценой, — в голосе Бахтияра ненависть к брату, который забрал у него и Османа абсолютно все.

Я трофей. Для Руслана я всегда была трофеем. Он захотел меня просто потому, что к каждому из его братьев я относилась по-особенному. Один стал моей первой любовью, а второй был недосягаем, но у меня всегда были к Осману нежные, романтические, сугубо платонические чувства.

Для братьев, которые так варварски поделили меня между собой, я стала любимой, стала спасением.

Мне все еще стыдно, что поверила всей той лжи о вас, — признаюсь. — Наверное, мне просто было очень больно потерять вас.

Я трусиха. Мне было настолько больно, когда их забрали практически на моих глазах, что я предпочла обвинить, предпочла похоронить свои чувства к братьям.

Они берут меня за руки. Оба целуют пальцы. В этом столько нежности, что я тихо плачу.

— Не думай ни о чем. Ты такая маленькая, нежная, — успокаивает меня Осман, словно старший брат. — Как ты могла противостоять целому миру, который заклеймил нас убийцами?

Ты прости меня, Амелия, — Бахтияр поворачивается ко мне лицом. — Прости, что тогда сбежал от тебя. У меня были проблемы с отцом. Я знал про чувства к тебе Османа. Я был юным идиотом, который не знал жизни и не понимал, что ему по-настоящему дорого. — я бы никогда не пошла за Руслана по своей воле, — мне хочется сказать это вслух. — Он вынудил меня.

— За это мы его тоже накажем, — говорит Осман и целует меня в висок. — Я обещаю тебе, Амелия, что все будет хорошо, и ты будешь счастлива.

— Предлагаю скрепить эту клятву кровью, — добавляет Бахтияр и тянется за кинжалом, который лежит на его джинсах.

— Да, мы клянемся быть твоими, — кивает Осман. — Мы не можем оба взять тебя в жены традиционно, но в наших краях нет ничего сильнее кровной клятвы.

— Я тоже хочу поклясться, что всегда буду с вами, — прошу тихо.

Бахтияр разрезает свою ладонь, а на моей оставляет лишь небольшую царапину. Сжимает мою руку, и капля крови падает мне на живот.

Передает нож старшему брату, и Осман делает то же самое.

— Теперь мы твои, любимая, — говорит Бахтияр, когда их влажные от крови ладони касаются моей руки, сжимают ее.

БАХТИЯР

Она спит. Так тихо и крепко, что я едва улавливаю дыхание Амелии. Мой брат тоже смотрит. С такой же любовью и желанием, как и я. Так странно испытывать ревность к собственному брату, благодаря которому выжил.

У меня едет крыша от всего. От свободы. От чувств к ней. От секса, который был у нас втроем.

— Выйдем покурим? — предлагает.

Да, надо поговорить, но чтоб ее не потревожить. Вот только мне очень сложно оторваться от Амелии.

— Ага, — тихо отзываюсь и получше укрываю ее одеялом.

Мы с Османом встаем и одеваемся. Берем стволы и выходим за дверь, тихо прикрыв ее за собой.

Как твоя рука? — спрашиваю, глядя на повязку, на которой проступила кровь. Нормально. Надо проколоть антибиотики, и все будет отлично дня через три.

Меня сейчас очень волнует Малика. Она явно запала на брата. И привыкла получать абсолютно все, что хочет. Может подгадить, а с нами теперь Амелия. С ней сложнее, чем просто вдвоем — спина к спине.

Как поговорил с ней? — спрашиваю, закуривая. — Ей не понравилось, что ты тоже с Амелией. Ты знаешь, Баха, я не мог иначе. Малика — просто друг. Не в моих принципах морочить женщине голову просто потому, что нельзя с ней ругаться.

Знаю, да. Поступил бы так же на его месте, но факт остается фактом. Если Малика не получила игрушку, то вполне возможно, что она попытается ее уничтожить.

— Хм, — усмехаюсь. — Ты реально веришь в дружбу между мужчиной и женщиной? — намекаю на то, что произошло с Амелией.