Чтение онлайн

— Там есть ступеньки. Нащупай их, — говорит, держа меня на весу.

Я смотрю на свою первую любовь и понимаю, что мне будет очень больно, если я его потеряю.

Если его вдруг убьют прямо на моих глазах.

За спиной Бахтияра разнесенное вдребезги окно. Даже деревянных рам не осталось настолько нас поливают пулями.

Какое-то время я болтаю ногами в пустоте. Понимаю, что отнимаю драгоценное время у Бахтияра.

Наконец, мне удается нащупать узкую металлическую ступеньку и встать на нее.

— Я стою, — кричу.

Бахтияр опускает меня ниже. Я хватаюсь за верхнюю ступеньку и оказываюсь в темноте.

— Спускайся! — кричит сверху, низко пригнув голову.

Я слушаюсь его.

Преодолеваю ступенек десять, и свет наверху гаснет. Теряю Бахтияра, и чуть не срываюсь в жуткую темноту.

Не могу понять, спускается ли он вслед за мной, или остался наверху. навсегда.

Мое тело просто действует. Ступенька за ступенькой.

Вдруг меня хватают, и я вскрикиваю.

Тихо, Амелия, — слышу голос Османа. — Все хорошо. Это я. Сейчас фонарик достану. Хвала Всевышнему, ты жив, — плачу.

Щелкает кнопкой, освещая тусклым светом что-то типа катакомб под домом.

Я смотрю туда, где должна быть лестница. Вижу, как с нее спрыгивает темная фигура.

Он медленно поворачивается и кричит: — Это я!

Жив. Он тоже жив. В этот момент я чувствую невероятное облегчение.

Что-то капает рядом со мной.

Не ранены? — спрашивает Осман, когда Бахтияр подходит к нам. Ты цела, Амелия? Я не ранен, — проводит быструю перекличку Бахтияр. Вроде цела, — у меня дрожит голос.

Я вдруг понимаю, что это капает, когда вижу на земляном полу капли крови.

Осман, ты ранен? — спрашиваю, и меня опять охватывает ужасом. Осман, ты как? — бросается к нему Бахтияр. — Насколько все плохо? Вроде только плечо пострадало, но надо перетянуть, чтоб кровью не истек.

Осман здоровой рукой снимает с себя футболку. Мы с Бахтияром помогаем разорвать ткань.

Чем мне помочь? — спрашиваю, рыдая от жалости к Осману. Просто возьми меня за руку, — просит. — А я скажу Бахтияру, как перевязать.

Тут же переплетаю наши пальцы.

Сожми, если нужно, — поглаживаю его сбитые костяшки. Я не настолько плох, — улыбается через силу. — Да все хорошо. Баха, затягивай сильнее, пока кровь не перестанет течь.

Бахтияр резко дергает концы ткани, и Осман рычит от боли, но руку мою не сжимает, чтоб не повредить пальцы.

— Нормально? — спрашивает Бахтияр, глядя на брата.

По этому взгляду я понимаю, насколько Осман дорог брату. Они столько всего пережили вместе. Если выберу одного, то встану между ними.

Так, ладно, — Осман опускает мою руку. — Надо выбираться. Все живы и относительно здоровы. Так что пойдемте.

Я понесу тебя, — Бахтияр притягивает меня к себе. Я могу идти сама, — отказываюсь.

Сейчас не время носить меня на руках.

— Можешь, но ты босая и будешь идти медленно, — чеканит Бахтияр. — Не время спорить, Амелия. Осман ранен, и времени у нас мало.

Больше он со мной не пререкается. Просто берет на руки и несет по переходу под домом.

Осман бежит за нами.

Кто напал на дом? — спрашиваю, прижавшись к нему. А ты как думаешь? Это Руслан. Раз ты не захотела стать его вдовой, то он решил уничтожить тебя вместе с нами.

Его слова не укладываются в голове. Да, Руслан — еще тот слизняк, но чтоб так просто приказать всех нас убить.

Что мы теперь будем делать? — спрашиваю Бахтияра беспомощно. Мстить, — слышу голос Османа. — А я еще доказывать нашу невиновность. Баха, иди на разведку. Знаешь, где тачка. Ладно, — Бахтияр ставит меня на ноги. — Сейчас раскопаю ствол и пойду.

Опять этот холодный ужас, который льется по позвоночнику.

Мы стоим в темном подземелье и ждем, пока вернется Бахтияр Мое сердце разрывается от беспокойства. За раненого Османа. За Бахтияра, который тоже в опасности.

Теперь я вижу, что Руслан убийца. Расстрелять дом было все равно, что вырыть нам братскую могилу.

Я могу как-то помочь доказать вашу невиновность? — тихо спрашиваю. Можешь, — в темноте, на ощупь, он находит мою руку и сжимает пальцы. — Поверь в нее сама. Для меня это самое важное, потому что, если не считать Баху, ты мой единственный родной человек.

Молчу. Я не могу ответить ему тем же, потому что поступками доказала обратное.

Если бы я могла отмотать время назад, я бы не верила никому, я бы попыталась узнать правду.

Я верю, — крепче сжимаю его пальцы. — Сделаю все, чтоб помочь вам. Ты уже помогаешь, Амелия. Я рад, что ты не ранена, — сближаемся.

Его губы так близко. Дыхание на моей коже.

Я чувствую, как Осман хочет меня. Так же сильно, как и его брат.

Это все, что есть. Возможно, пройдет эта минута, которая сейчас тянется медовой каплей, и нас опять попытаются расстрелять.

Он воспринимает мое молчание как согласие. Обнимает за талию и притягивает к себе.

Дрожишь, — констатирует факт. — Замерзла? Согреешь? — прошу робко.

Это как взять что-то на память от каждого. В моей копилке есть два поцелуя с Бахтияром. И не одного с тем, который выходил меня уже дважды.

Находит мои губы в темноте и накрывает их своими. Этот поцелуй и нежный, и страстный.

Обнимаю Османа за шею, и он углубляет поцелуй.

Мне становится жарко. Я грешница, которая совершает один харам за другим, но прямо сейчас это неважно.

Его сильные руки блуждают по моему телу, проникают под футболку Бахтияра, и я понимаю, что мы сейчас перейдем грань.

— Все чисто, — слышится сверху голос Бахтияра.

Свет фонарика заставляют нас отпрянуть друг от друга.

Мне стыдно. Когда я с одним братом, то предаю другого. Выбрать одного не могу. И быть с обоими сразу — это безумие.

Хорошо, — первым отзывается Осман. — Я помогу Амелии, а ты прими ее сверху. Ага, — отзывается Бахтияр, скрывающий ревность. — Давай ее сюда.