Чтение онлайн

— Нет!— закричала Анаис. Отбрасывая всадника силой, что его буквально разорвала.

Мир как будто замедлился. Прежде чем тело Харона обмякло и медленно рухнуло на землю.

Кайан, увидев это, в ярости обрушил весь свой гнев на Арона.Их битва стала смертоносным вихрем. Каждый удар был смертелен, каждая секунда могла стать последней. Кайан выбил меч из его рук, вонзив клинок ему в грудь. Глаза Арона распахнулись в шоке, из рта хлынула кровь, а тело начало рассыпаться, оставляя за собой лишь пепел.

Кайан опустился на колени. Перед ним, на холодной земле, неподвижно лежал Харон. Его глаза, всегда полные жизни и упрямой решимости, теперь смотрели в пустоту.

—Брат…—голос дрогнул. Его руки дрожали, но он всё равно протянул их к безжизненному телу друга, будто мог вернуть того обратно.

Сзади послышалось тяжелое дыхание. Анаис, стоявшая неподалёку, с трудом удерживала равновесие. Тёмные вены начали проступать под её кожей, словно болезненные реки, в которых текла мрачная магия. Глаза девушки застилали слёзы, искажая всё вокруг, но это была не обычная скорбь. Тьма, скрытая в её сердце, пробудилась и теперь жила своей собственной жизнью.

Из неё вырвался вихрь — чёрный, жуткий, насыщенный древней мощью. Его поток закружился вокруг Анаис, грозя уничтожить всё на своём пути. Лагерь, охваченный хаосом, замер в жутком ожидании. Монстры, которые прежде хаотично разрывали врагов, вдруг остановились. На их бездушных лицах зажглись зловещие зелёные огни, их глаза вспыхнули, будто кто-то зажёг в них новый пламень.

— Что происходит?! — выкрикнул один из воинов сопротивления, отшатнувшись назад.

Но Кайан уже знал ответ. Он посмотрел на Анаис — её лицо, искажённое отчаянием, залито слезами, а глаза… они горели зелёным свечением, ярче любого пламени.

Монстры, повинуясь её силе, с жутким рёвом бросились на людей Касдаля. Их атака была столь яростной, что те не успевали поднять клинки. Всадники, маги — никто из них не мог сдержать напор, каждое движение тварей было безжалостным, чётким, словно их направляла одна неумолимая воля.

Воины сопротивления, ошеломлённые, вскоре взяли себя в руки. Они бросились добивать оставшихся, не упуская возможность сокрушить врагов.

Тем временем Анаис изменилась. Она больше не была той, кого Кайан знал. Её фигура, окружённая вихрем, стала чем-то чуждым, ужасным. Она подняла руки, и тьма, словно река, затопила пространство вокруг. Мир погрузился в мрачную мглу, звуки сражений стихли, а время, казалось, остановилось.

На пике её магии случилось нечто невероятное. Взрывная волна вырвалась из центра вихря. Она была столь мощной, что весь лагерь содрогнулся, а земля, казалось, чуть не треснула. На мгновение всё застыло.

Потом пришла пустота.

Монстры, всадники и стражи, вся тьма вокруг обратилась в пепел. Их останки, словно сгоревшие листья, разлетались на ветру. Но Анаис… её фигура теперь была объята той самой тьмой, которую она обуздала.

— Анаис! — голос Кайана пронзил тишину, как гром среди ясного неба. Он бросился к ней, игнорируя боль, вырывающуюся из каждой мышцы. — Остановись!

Вихрь пытался оттолкнуть его. Он резал кожу, как миллионы невидимых лезвий, рвал одежду, но Кайан продолжал идти вперёд, шаг за шагом, протягивая руку к ней.

— Это не ты! — крикнул он, его голос был полон отчаяния. — Анаис, ты сильнее этого! Ты не тьма. Ты — свет, который нужен этому миру. Мне!

Но она не слышала. Её глаза, горящие зелёным, казались пустыми.

— Анаис, смотри на меня! — продолжал он, не останавливаясь. Его слова были полны боли, но в них жила сила. — Помни, кто ты. Помни, зачем ты сражаешься.

Тьма внутри неё заколебалась.

Его рука наконец коснулась её.

— Ты всегда была сильной, — прошептал он. — Не дай ей забрать твоё сердце. Оно принадлежит только тебе.

Анаис замерла. Её глаза на миг затуманились, затем зелёное свечение исчезло. Вихрь замедлился, а потом рассеялся, как исчезает дым после пожара.

Её ноги подогнулись, и она упала. Кайан успел поймать её в объятия. Её лицо, уставшее и измождённое, снова было человеческим, её глаза — знакомыми.

— Кайан… — прошептала она.

— Я здесь, — ответил он, его голос был полон нежности. — И всегда буду.

Она закрыла глаза, а вокруг вновь воцарилась тишина.

Мейра сидела перед алтарем артефакта, покрытого тончайшими магическими узорами и обложенная со всех сторон древними свитками. На её лице читались усталость и раздражение. Перед ней лежали три ключа кристалла. Они тускло мерцали, словно сопротивляясь попыткам приблизиться к их тайне.

— Я пытаюсь открыть его, но он как будто не желает мне поддаваться, — сказала Мейра, не поднимая глаз от артефакта.

Саариэль вошла тихо, держа в руках деревянную миску с горячим супом и кружку воды. Она подошла ближе и мягко поставила их рядом.

— Ты слишком напряжена, — сказала она, садясь напротив. — Магия чувствует твои эмоции. Попробуй успокоиться.

Мейра нахмурилась, бросив на неё короткий взгляд.

— Успокоиться? Этот артефакт — единственное, что может помочь нам против Касдаля. У нас нет времени на спокойствие.

Саариэль скрестила руки на груди.

— Ты думаешь, он поддастся силе отчаяния? Этот артефакт древнее любого из нас. Он отвечает не на принуждение, а на гармонию.

— Гармония, — тихо фыркнула Мейра, возвращая к нему взгляд. — Легко говорить, когда у тебя нет груза всей этой ответственности.

Саариэль выдержала паузу, затем протянула руку и накрыла ладонью руку Мейры.

— Ты не одна несёшь этот груз, — мягко сказала она. — Но если ты истощишь себя, пытаясь сломить то, что требует понимания, мы потеряем тебя раньше, чем потеряем надежду.

Мейра опустила плечи и вздохнула. Её взгляд на мгновение смягчился.

— Прости, — пробормотала она. — Может, ты и права.

Саариэль слегка улыбнулась и подвинула миску ближе к Мейре.

— Ешь. А потом попробуй снова, но с чистым разумом. Иногда ответ приходит, когда его меньше всего ждёшь.

Мейра взяла ложку и глубоко вздохнула.

— Надеюсь, — прошептала она, скорее себе, чем Саариэль. — Потому что у нас действительно больше нет времени на ошибки.

Солнце опускалось, окрасив небо оттенками крови и золота. На горизонте, среди зыбких теней дюн, появилась группа выживших. Их фигуры медленно двигались по пескам, точно силуэты давно утерянных душ. Их доспехи были покрыты пылью и засохшей кровью, а лица измучены. В руках каждого блестели мечи павших товарищей — символы их чести.