Кающаяся
Шрифт:
— Ну, мэм, — ответила мэм Матичек. — Нам все равно, во что там ты веришь. Думаю, что тебе пора идти. Кажется, что ты вообще не тот человек, за которого себя выдаешь. Я приняла тебя за милую молодую леди с легким интересом к эзотерике, но сегодня — о, посмотри на себя — ты едва на нее похожа. Я вижу тебя насквозь и не потерплю этого больше.
— Думаю, что моя подруга сама решит, когда ей пора идти, — вклинился Реннер. Он все еще стоял у двери, но заговорил предупреждающим тоном.
— Кто вы вообще такие? — вздрогнув, спросил Анвенс. — Из Магистратума? Из бюро расследований Барона? Нам предъявят обвинения?
— Ничего плохого мы не сделали, Линел, — ответила мэм Матичек. — Просто попытались предоставить некую помощь нашему другу, а вместо этого… — она посмотрела на меня. — Пожалуйста, уходите, пока я не вызвала охрану, чтобы та увела вас отсюда.
— Мой обремененный друг прав, — я сохраняла спокойствие. — Уйду только тогда, когда закончу. У меня нет никаких претензий к вам, мэм, ни к мистеру Анвенсу. Именно поэтому я и объясню вам все, хотя, возможно, это послужит катализатором для еще большего волнения.
Я достала бумажник из кармана пальто, открыла его и положила на стол таким образом, чтобы они оба смогли посмотреть, что там написано. Мэм Матичек и Анвенс смотрели на розетту в безмолвном ужасе.
— Я Биквин. Служу святому Ордосу по приказу Трона. Здесь необходимо ваше сотрудничество, и я отмечу все в отчете.
Анвенс прикрыл рот домиком из двух рук и сделал шаг назад. Мэм Матичек издала тихий стон и осела, словно могла упасть в обморок в любую минуту. Лайтберн помог ей сесть на стул.
— Нам конец, — пробормотала она.
— Нет, — ответила я. — Мне нужно, чтобы вы сотрудничали со мной. И я… сейчас же назначаю вас своими помощниками. Итак, откуда вы знаете о Короле в Желтом?
— Нельзя, — пробормотала мэм Матичек, глядя на розетту, — водиться с такими, как толпа у Ленгмура, или проводить время в компании Озтина Крукли, и при этом ни разу не услышать о Короле. Не узнать, что за глупыми легендами, мифами, сказками, кроется некая истина. Мы встречаемся, выпиваем… мы… говорим о тайных знаниях, магии, до тех пор, пока сами не поверим. Но все это попросту шутки ради, незаконный трепет трансгрессивной беседы.
Она посмотрела на меня.
— За нашу глупость нас всех сожгут?
Я покачала головой.
Она выдохнула.
— Всегда думала, что Озтин обманщик, шарлатан, хвастун и, что он только притворяется, что знает запретное…
— Он шарлатан. Но и он, и Вы, и все в этом городе, в каком–то роде наткнулись на правду. И даже больше, чем Вы думаете. Она лежит между камней, вплетена в улицы вокруг нас. Я ищу эту истину.
Посмотрев на Фредди, я увидела, как он осторожно наполнял бокал из графина, пытаясь направить одну руку другой. Я подошла к нему, взяла стакан и бутылку и налила старику еще амасека.
— Вы Инквизитор? — спросил он.
— Вас это пугает?
— Естественно. Но я чувствую облегчение. Вы воспринимаете меня серьезно. А ведь никто и никогда такого не делал. Надо мной насмехались, меня опозорили и заклеймили безумцем. Но Вы знаете. Вы знаете, что это не так. Наконец–то Вы здесь и можете снять с меня это бремя. Я рад этому. Такому бальзаму, в котором нуждалась моя душа, Эльса, а не твоя забота, хотя я знаю, что ты делала все из лучших побуждений. Эта молодая женщина знает, что я не безумец, и я отвечу на любой вопрос, который мне зададут, поскольку теперь это освободит меня от долгой битвы с собственной душой.
— Как Вы узнали? Как Вы вообще связали все с Королем в Желтом, мистер Дэнс? Я даже не упоминала это имя.
— Да Вам и не нужно было, — ответил старик. — Король реален, он есть во всем, что находится здесь, лежит между камней, вплетен в улицы города, как Вы и сказали. И сейчас Вы говорите, не уходя далеко от темы, мамзель Биквин. Вы сказали «назовите его имя». Как выяснилось, я слеп. Я визуализирую числа, поскольку они важны для меня и всегда были моими верными друзьями, но я так же и слышу их, как слова. Один-один-девять. Вы сказали мне это в Двух Гогах. В этих словах «один-один-девять» я неизбежно рассмотрел и иной путь, который может оценить лишь тот, кто слышит, как говорят цифры.
Он усмехнулся, посмотрев куда–то в сторону.
— Если выразить один-один-девять в виде слов, мэм, это позволит нам рассмотреть алфавитный порядок. Если Вы расположите числа в алфавитном порядке, все числа, записанные, как слова, знаете ли Вы, какое из них будет первым в списке?
Я попыталась собраться с мыслями:
— Расскажите мне.
— Число восемь.
— Восемь? — эхом отозвалась я.
— Восемь, — настоял он. — Восемь становится единицей, потому что это число первое, если учитывать алфавитный порядок. Когда числа упорядочены в виде слов, восьмерка становится единицей. Итак, Восемь, как нам обоим известно, это имя, данное тем, кто служит Королю. Тем, кто убил мэм Тонтелл.
— Значит, и о них вы знаете?
— Исключительно со слухов, — ответила мэм Матичек, став у меня за плечом. — Самая опасная тайна, никто не говорит о ней, и даже не пытается сделать вид, что знает, но в нашем кругу… — она вздохнула и посмотрела на меня. На ее лице показалась смесь смирения и печали. — Дражайший Фредди не должен произносить это вслух, — она ободряюще похлопала старого астронома по плечу. — Существуют такие вещи, которые даже в нашем тесном кругу мы избегаем и игнорируем, опасаясь ужасного возмездия.
— Восемь убили мэм Тонтелл, — я подтвердила. — Да, это сделали они.
Анвенс тихонько всхлипнул.
— Восемь — весьма значимое число, — ответил Дэнс, — даже более значимое, чем 9 или 19.
— Восемь для ног. Восемь для точек. Восемь потому что это то, что они ели. Восемь потому что символ-метка Заклятого Врага.
Дэнс кивнул.
— Так и это там закодировано тоже, — сказала я. — Спрятано на самом видном месте в числе 119.
— Причем дважды, — ответил Дэнс, — предполагается, возможно, математический процесс. Один в степени одного, показательный, символизирующий восемь в восьмой степени.
— Хаос силе Хаоса?
— Число к которому легкомысленно относиться нельзя.
— Так что на счет девятки? Если 1 и 1 — это восемь и восемь, то каково фонетическое значение девятки? Где место девятки в алфавитном порядке?
— Ну, мамзель Инквизитор. Все зависит от длины списка. Восьмерка всегда стоит первой в этом алфавитном порядке. Но положение девятки варьируется, как и девятнадцати и ста девятнадцати. Нужно знать, сколько позиций в этом списке, чтобы быть уверенными.
— Конечно, — ответила я, чувствуя себя не особо умной в тот момент. — Расположение в алфавитном порядке меняется по мере добавления чисел. Исходя из этого, расположение девятки находится в списке, скажем от одного до ста девятнадцати?