Чтение онлайн

— Вы же не собираетесь покинуть нас, не сказав «прощайте», — сказал он и сделал шаг в мою сторону. — Ты в меня бомбой запустила, не думаю, что мы расстанемся друзьями.

Ксарбия лишился сейнти, и теперь воин опустил длинные руки вниз - раздался звук, похожий на щелчки пружинных замков. Стальные когти, каждый из которых — кинжал, вылезли из латных перчаток, превратив пальцы в настоящие лапы.

У меня ничего не осталось. Пистолет все еще находился в кобуре, но в данном случае он не поможет, да и вряд ли я смогла бы сразиться с Астартес, имея при себе лишь меч. В карманах не осталось ничего, кроме протекшего флакончика с кровью и практически пустого мешочка из телячьей кожи.

Поэтому, как только Повелитель Ночи набросился на меня, я выхватила мешочек и попросту вывалила на него все содержимое. Три или четыре оставшихся стеклянных камешка тут же отскочили от лица и нагрудника. Двое из них разлетелись на осколки. Ксарбия отшатнулся назад так, словно я плеснула кислотой ему в лицо. Он булькнул и упал на одно колено. Псайконическое отрицание камней лишило Астартес магических атрибутов и причинило боль. Его опаловая броня больше не переливалась и не блестела на свету. Огромные красные крылья превратились в ничто. Он задыхался от собственной крови, текущей изо рта. В момент, когда я почувствовала этот тошнотворный животный запах, все очарование воина исчезло.

Лицо Реннера побледнело, я запрыгнула в лифт, и он поспешил за мной. Я вновь бросила ему амулет, он надел оберег и зашел внутрь. Ксарбия, стоящий на коленях, сплюнул, вновь подавился кровью и попытался подняться.

Я захлопнула внутренние створки - на внешние уже не хватало времени. Реннер попытался опустить рычаг для подачи энергии. Он слишком долго возился, и я, оттолкнув его в сторону, сделала все сама и тут же услышала гул и жужжание только что включившихся механизмов. После того, как я стукнула по нижней кнопке лифта, та загорелась желтым, а потом и зеленым.

Пауза. И тут лифт—клетка задрожал и начал покачиваться в узком проходе лифтовой шахты. Механизм накренился, шестеренки завертелись, и мы начали снижаться. Стремительный прыжок, от которого сердце в пятки ушло. Я тут же успокоилась, и в последний раз посмотрела на искалеченного сгорбившегося Ксарбию, изрыгающего кровь в позе эмбриона прежде, чем поднимающаяся вверх палуба скрыла воина из виду.

Лифт с грохотом несся по шахте вниз, словно мы спускались прямиком в преисподнюю. Вокруг было темно, и только древний механизм создавал тревожный шум. Каждый этаж мелькал в холодном сумеречном свете. Реннер прислонился к одной из стенок кабины, поскольку едва мог стоять. Он придерживал сломанную руку запястьем другой руки, чтобы защитить изувеченную конечность от любого удара — ее разломали самым ужасным образом. Посмотрев на него, я захотела, как-то его подбодрить.

Послышался звук сильного металлического удара, и весь лифт затрясло. Ксарбия приземлился на крышку кабины. Он смотрел на нас через клетку, раздирая металлические прутья и сетку.

— Достойное прощание, — прошипел воин, и в его черных-пречерных глазах играла жажда убийства. Он начал раздирать и срывать сетку, чтобы добраться до нас.

Я достала «Тронсвасс» и выпустила в Астартес весь магазин. Стрельба внутри шахты просто оглушала. Отработанные латунные гильзы, горячие, словно угли, разбрызгивались в стороны и отскакивали от прутьев и пола. На верхней части клетки остались некоторые пули, застрявшиие в крыше лифта. Другим же все—таки удалось достигнуть цели: они оцарапали и пробили броню. Воин взвизгнул и вздрогнул, но теперь я не могла ударить его в лицо. Хихикая, он отчаянно продолжил царапать и пилить верхнюю часть несущегося вниз лифта.

Я продолжала удерживать позицию. Вынула пустой магазин из Кал-40 и быстро вставила запасной, после чего продолжила стрельбу, держа оружие обеими руками, целясь вверх. Я стреляла одиночными выстрелами, перенося вес с ноги на ногу, чтобы найти положение, в котором я смогу попасть прямо в голову Повелителя Ночи. Он пригибался и извивался, проклиная меня все больше с каждым выстрелом, когда патроны пролетали мимо него или расплющивались о броню. Когтистые лапы схватились за крышку клетки, пытаясь отодрать ее.

Я отодвинулась, но не сводила с Астартес глаз, и нашла позицию, при которой смогу попасть прямо в бровь. Когтистым кулаком он пробил крышку клетки и выхватил пистолет, как только я выстрелила, сбив точность прицела. «Тронсвасс» смялся, словно фольга, в кулаке.

Конечно же, я отпустила оружие. Но, тем не менее, держала правую руку поднятой, намереваясь призвать мерцающий меч. Он мгновенно проявился и вонзился в искореженный потолок, заколдованная форма взяла верх над материей. Ксарбия взвизгнул. Лезвие мерцало прямо в его вытянутой руке, а конец вышел из правого наплечника, оставив порез на его щеке и ухе. Теперь у воина остался кровавый шрам, в пару тому, что оставил ему Зефир.

Он извергал яростные ругательства, я бы сказала, даже мрачно непристойные. Ворон пожурил его за разбалтывание секретов, но теперь он делился всеми тайнами, каждой мелкой, кровавой и ужасающей деталью того, как он планировал наказать меня, а затем избавиться от тела. Он вцепился когтями в меня, почти вся правая рука воина находилась в кабине лифта. Я попыталась высвободить меч, но он крепко застрял в непробиваемом керамите наплечника. Моя рука сильно сжимала оружие. Пока он дергался и боролся, я поняла, что на мгновение оторвалась от пола и вишу на рукоятке.

Он вновь замахнулся когтями. Я моргнула, меч исчез, и я тут же упала вниз, оказавшись вне пределов досягаемости Астартес.

Я закричала имя Реннера. При нем все еще был тяжелый штурмовой автомат «Мастофф» — оружие с прилично большим количеством патронов и достаточной проникающей способностью, в отличие от моего пистолета.

Мужчина шатнулся вперед, пытаясь балансировать внутри раскачивающегося и дрожащего лифта, несущегося вниз, и предпринял попытку снять оружие, но одна из рук упорно не слушалась, а ремень и вес оружия запутывали его еще сильнее. Я ухватилась за Лайтберна, но не могла снять автомат. Мне таки удалось обернуть ремень так, чтобы автомат оказался перед нами. Реннер схватился за оружие, придерживая ствол левой рукой - правой не суждено было выстрелить. Я прижалась грудью к его спине и пролезла правой рукой к рукоятке. Он поднял ствол вверх, и я нажала на спусковой крючок. Обнявшись, вне досягаемости цепкой лапы-косы Ксарбии, мы начали стрелять в потолок.

Выстрелы оказались оглушительными. Горловой разряд «Мастоффа» создавал ощущение, словно мы находимся внутри парового молота. Дуло подскакивало от коротких вспышек оранжевого огня. Пустые гильзы осыпали лифт, словно град, отскакивая от любой поверхности. Бешеная скорость огня вгрызлась в потолок, пробивая твердые панели и прорываясь сквозь сетку клетки. Ксарбия завыл от боли, как только оглушающий огонь почти в упор задел его несколько раз кряду. Рука внезапно разжала хватку, когда он покатился по движущейся крыше, пытаясь уклониться от огня.

Наши выстрелы попали в одну составляющую механизма. Возможно, в шестеренку или в кабельную опору. Что—то щелкнуло, и кабину повело в сторону. Я и Реннер покатились по наклоненному полу, все еще держась вместе. Теперь, не вписавшись в слишком узкую шахту, летящий вниз лифт, разрушал стены как одним из нижних углов, так и, по ощущениям, одним из верхних. Все происходило под нарастающий визг металла о металл и сопровождалось огромным количеством искр, летящих от точек соприкосновения.

В «Мастоффе» больше не осталось патронов. В этом безумном положении, я и Реннер пытались из всех сил вытащить объемный магазин и заменить его на запасной, находящийся в патронташе. Внезапно сквозь металлический визг я вновь услышала смех Ксарбии. Мне удалось достать магазин и, повернув в руках, я пыталась вставать его в «Мастофф». Реннер же старался удержать оружие в устойчивой позиции.