Чтение онлайн

– Внимательно всё проверяйте. Колбасники мастера устраивать ловушки.

Кастер лишний раз напомнил своей команде об осторожности, так как они разошлись по довольно большой и основательно перекопанной площади. Окопы и огневые позиции были окружены высокими, но сейчас обрушенными валами, которые защитили орудия от взрывов и осколков, неизбежных при контрбатарейной борьбе.

– А такая "г-жа Лаф?", - шёпотом спросил один из разведчиков, обыскивающий орудийный окоп. В его руке был листок бумаги, на взгляд Кастера похожий на наклейку от снарядного ящика. Надпись гласила: "SK C/28 in MrsLaf".

– Спокойно, МакБрайд. Нет здесь никакой одинокой немки, жаждущей твоего внимания. Это укладка для 15 cm Schiffskanone C/28 на мортирном станке. Или, иначе говоря, 5.9-дюймовое корабельное орудие на берегу, переделанное для использования сухопутными силами.

– То есть парни на бронекатерах думали, что ходят мимо "восемь-восемь", а на самом деле им противостояли крейсерские шестидюймовки? Что они, чёрт возьми, здесь делают?

– 88-мм не для всего годны. Эти дальнобойные орудия, скорее всего, должны были обстреливать цели на другой стороне реки и их перевели в более важное место. Перетащить такие установки нелегко, и причина нужна веская. Могу предположить, что когда Джек и его пираты проходили здесь в прошлый раз, их уже увезли. Колбасники просто сделали вид, что орудия ещё на месте, - объяснил Кастер, кивая в такт собственным мыслям.

Потихоньку разведгруппа просеяла всю площадку артиллерийской батареи, собрав клочки бумаги и другие мелочи, брошенные при отходе. Наконец МакБрайд, прокряхтев, выпрямил спину.

– Когда я вызвался добровольцем для этой вылазки, никто не сказал, что я буду ночью перебирать помойку.

Кастер его понимал. Он, опытный водолаз, под водой провёл больше времени, чем большинство пилотов в воздухе. Другие члены его команды также были ветеранами со множеством боевых специальностей. Все они пошли в морскую пехоту добровольно, ожидая, что будут готовить берег для высадки десанта, снимать мины, обезвреживать ловушки и определять степень вражеской обороноспособности. Но война на Тихом океане так и не началась. Работа по профилю нашлась на берегах Волги. Как заметил МакБрайд, поиски армейского мусора больше походили на ковыряние в помойке.

– Сэр, оно кажется подозрительным, или оно на самом деле подозрительное?

"Оно" выглядело полной бутылкой шнапса, лежавшей на земле около одного из орудийных окопов. На уловку вполне мог клюнуть солдат, особенно уставший от долгого перехода или утомительной работы. Кастер был уверен - такая бутылка станет достойным средством отучения от пьянства. Его же самого занимал совсем другой вопрос. Рванёт от натяжения проволочного поводка или от электродетонатора?

МакБрайд осторожно встал на колени возле бутылки.

– Её нельзя здесь оставлять. Какой-нибудь гражданский наверняка схватит.

Кастер согласился. Он считал установку подобных мин-ловушек непростительным. Устроить пакость на технике или оружии, которые привлекут солдат, это одно. А сделать так с предметом, привлекательным для мирного населения, совсем другое. На предыдущем выходе они заглянули в небольшую деревню, оставленную немцами, и нашли там заминированную тряпичную куклу-ловушку. Обезвредили.

– Добро, я понял. Они втиснули бутылку между двумя палками, так она не укатится с гранаты под нею. Поднимаешь бутылку, рычаг отлетает и бах! Я слышал, колбасники делают для таких ловушек запал мгновенного действия [126] .

МакБрайд огляделся, проверяя, чтобы все отошли подальше. Стало немного одиноко, но у яйцеобразной французской гранаты [127] радиус сплошного поражения доходил до десяти метров. Он опустил пальцы, тщательно прижимая рычаг. Когда стало ясно, что тот никуда не денется, убрал бутылку и откатил её подальше. Затем вставил кусок проволоки в предохранитель. Как только он помахал рукой в знак отбоя опасности, подошли остальные.

– С возвращением, - иронично сказал МакБрайд.

С ценной добычей, с виду больше похожей на несколько мешков мусора, они пошли туда, где их ждал бронекатер. По дороге МакБрайд выбросил обезвреженную гранату в Волгу. Он был уверен, что утонув в мягком иле, она станет окончательно безопасной. Да и Кеннеди не обрадовался бы, притащи он на борт такую вещь. Разведгруппа заметила матросов, охранявших место высадки, задолго до того, как они поняли, что приближаются морпехи. Те привыкли подкрадываться невидимо и неслышно.

Несколько минут спустя он стоял на мостике и рассказывал, как всё прошло. Берега Волги проплывали мимо в темноте. Кеннеди медленно кивал по мере развития событий.

– А что было в бутылке?

– Мы вскрыли её. Просто вода. Наверняка отравленная. Как бы там ни было, теперь она никому не навредит.

Слова странно противоречили совершенно мирной обстановке вокруг. Тёмные берега Волги отражали тихое мурлыканье двигателей под ногами.

– Как вам удается так легко просачиваться и уходить? Разве у колбасников нет гарнизонов у реки?

Кастер покачал головой.

– У них нехватка людей. Если поставят караул в несколько человек, их либо партизаны убьют, либо мы устроим вылазку и утащим в плен. Если наблюдательная команда будет достаточно многочисленной, чтобы отбить нападение партизан, им придётся сражаться насмерть ради никому не нужной поляны. В итоге они группируют свои силы в батальонных и даже полковых опорных пунктах, и пускают между ними моторизованные патрули, обычно на полугусеничниках и бронемашинах. Мы просто не пересекаемся с ними. Большую часть времени мы прячемся, потом быстро выполняем задание и снова растворяемся - раньше, чем появятся колбасники. Я думал, что они могут оставить засаду на позиции артиллерии, но её не было. Всё от недостатка сил. Мы пристально наблюдали за их лагерями, и знаем, где какие части размещены, какова их обороноспособность. Люди говорят, что западный берег держат колбасники, но по правде говоря, нет. Он больше похож на нейтральную полосу.

– Шкипер, подходим к Стручковой долине, - Эд Мейер поднял глаза от штурманского столика.
– Устье должно быть прямо впереди.

Кеннеди посмотрел в бинокль на тёмную массу берега. Устье одного из небольших притоков Волги было достаточно широким и глубоким, чтобы бронекатер мог пробраться в него, немного поманеврировать и спрятаться. У самой воды замерцало красным, и после недолгой паузы последовательность повторилась в жёлтом. Том с верхушки мостика просемафорил в ответ синим и зеленым. Контакт установлен. Это не обязательно означало, что всё в порядке. Опознавательные сигналы могли попасть в руки врага, и тогда начнётся скоротечный бой на кинжальной дистанции.

– Внимание всем, боевая готовность. По местам стоять. Приготовиться к атаке береговых целей.

Для Кастера и его людей это была уже третья поездка на плотиках за ночь. Вода в устье стояла зеркалом, и они достигли берега так стремительно, что партизаны прозевали сам момент высадки. Морпехи рассредоточились, создавая оборонительный рубеж, и обнаружили, что на них смотрит примерно десяток вооружённых людей.

– Товарищ сержант, - один из партизан вышел поприветствовать их.
– Добро пожаловать на западный берег.

– Привет, братишка. Мы вам кое-что привезли. Радиостанции, взрывчатка, пайки. Матросы сейчас разгружают плоты.

– Сержант, если у вас есть аварийный шоколад, они его с радостью примут. Сержант Шульц, бортинженер с "Летающей крепости".

Он был взъерошен и, очевидно, утомился от марша по оккупированной территории. Но Кастер заметил что-то ещё. Смесь гнева, потрясения и негодования, глубоко запавшая в душу.

– С возвращением. Ты первый, кого мы подбираем.

– Это меня не удивляет. Фашисты убивают наших, которые прыгнули с парашютом. Я сам видел. Трое парней из 35-й, Никсу, Розенблюма и МакДермотта, сбитых во время налёта Пензу, первыми нашли гитлеровцы. Убили и сожгли тела. Я собрал их жетоны после того, как фашисты уехали. Надо обязательно сообщить об этом командованию.