Чтение онлайн

Разглядывая город при свете дня, Кеннеди вполне мог представить, что там происходило. Союзные войска, сумевшие отбить себе пятачок на берегу рассредоточились у подножия парковой гряды. Лейтенант сейчас хорошо её видел. Немцы засели с другой стороны той же гряды и, несомненно, будут стараться пересечь её, чтобы оттеснить союзников. Но как только они покажутся на гребне, попадут под огонь русской артиллерии с восточного берега. По мнению Кеннеди, мощные русские орудия с такого расстояния будут работать прямой наводкой, и любая атака в таких условиях станет бесполезной. Слухи донесли, что прибыли дополнительные орудия из американских подразделений, ожидающих на восточном берегу, для усиления артиллерийского прикрытия нового плацдарма.

– А Сенгилей?

– Армейские отправляли сегодня туда самолёт. Пушек нет. Одна из наших задач - высадить разведгруппу морпехов. Они досконально изучат, что там к чему. Мы высаживаем их, ждём, затем идём на юг к Стручковой долине. Там принимаем груз и возвращаемся на базу. А вот и наши гости, кажется.

У пристани остановился грузовик. Из-под тента выбралась небольшая группа морских пехотинцев и построилась возле трапа ПР-73. Это был не первый раз, когда они доставляли разведгруппу на западный берегу, но сама группа отличалась от предыдущих. Хотя бы тем, что они носили стандартную американскую форму оливково-серого оттенка, а не "лягушку", как раньше. Кеннеди знал, почему. "Лягушка" слишком походила на пятнистый камуфляж войск СС, и такое подобие, как говорили, привело к нескольким инцидентам.

– Лейтенант Кеннеди, сэр?
– командир десантной группы остановился у начала трапа.
– Сержант-канонир [120] Кастер, рапортую по случаю прибытия.

– Добро пожаловать на борт. Ээээ... а вы, часом, не родственник тому самому?.. [121]

– Даже не однофамилец, cэр. И, со всем уважением, у шуток на эту тему давным-давно выросла вооот такая борода.

Кеннеди хихикнул.

– Ну я догадываюсь. Заходите, обсудим сегодняшнее дело. Ларри, расположи народ как можно поудобнее.

В кают-компании, после того как они выпили по маленькой, Кеннеди сказал:

– Предлагаю начать со сверки приказов. Хочу быть уверен, что они одинаковы. А то тут у нас нервы немного на взводе.

– Да, сэр, до меня доходили слухи. Мой приказ - высадиться неподалёку от Сенгилея и убедиться, что орудия на самом деле вывезены. Затем пошарить по округе, поискать какие угодно материалы для разведки. Удивительно, сэр, что порой оставляют колбасники. Они нечасто ошибаются, но уж если да, то по крупному. Способны тщательно сжечь весь мусор, но оставить конверт, подписанный "Совершенно секретно, перед прочтением съесть". Потом возвращаемся к вам и сходим в Стручковой долине. Надо забрать и сопроводить на борт троих человек. Один выживший летун и двое не знаю кого, но очень важных для штаба.

– У меня более-менее то же самое. Мы не знали, скольких надо будет забрать, но трое не проблема. На берег вас доставим на резиновых плотиках. Мои ребята могут остаться на пляже, если вам случится уходить второпях.

– Звучит хорошо, - Кастер оглядел скромную кают-компанию ПР-73.
– Последний раз мы ходили на "Хиггинсе", ПР-109. У вас немного просторнее.

Кеннеди выглядел польщённым.

– Это "Элко". Его разработали как бронекатер и улучшили по рекомендациям русских. Лодки Хиггинса - переделанная серия ПТ. Они сами меньше, и мостик у них меньше, спаренные пулемёты стоят вдоль, а не побортно. Трёхдюймовка старая, с коротким стволом. Хотя 109-й - хорошая посудина.

– Разгромили нас без единого выстрела. Его команда просто ограбила моих парней в покер.

Кеннеди рассмеялся.

– У МакХейла и его экипажа, скажем прямо, репутация вперёд них бежит. Они способны сделать невозможное. А теперь самое время вникнуть в карты.

Архангельск, контора железнодорожной сортировочной станции

– Товарищ чекист, наша станция самая важная на всём северном побережье. Даже до войны мы распределяли огромные объемы грузов, проходящих через область. Поставки для Северного флота в Северодонецке идут через нас. После начала войны тоннаж удвоился, а когда стали приходить конвои, удвоился ещё раз. Ежедневно мы обрабатываем не менее двухсот составов. Большинство поставок предназначаются для Карелии и Костромского фронта. Другая часть поездов направляются на юг, в Череповец и Казань. Ещё мы перенаправляем грузы Северодвинского и Беломорско-Балтийского каналов. Поставки по второму связывают нас со всеми путями от Ладоги до самой Волги. Нам приходится не просто справляться с вчетверо возросшими объёмами. Сортировка разнонаправленных грузов, причём упакованных и перевозимых кто во что горазд - вот где задача!

Напалков знал и понимал всё это, но позволил управляющему выговориться.

– Вы, товарищ, не единственный, кто сталкивается с трудными задачами. Отчаянные дни требуют напряжения всех усилий. Любая ошибка, допущенная в такое время русским человеком, помогает фашистам творить разруху на нашей земле. Это саботаж.

Голос чекиста понизился до угрожающего шипения. Начальник сортировочной станции побледнел. За саботаж расстреливали без промедления.

– В день через нас проходит более 4000 вагонов. Просто один заблудился.

– Из-за этой ошибки могли погибнуть двенадцать хороших ребят, морских пехотинцев, сражающихся за Родину. Они спаслись только благодаря американцам с их дотошностью и вниманием к деталям.

Несмотря на страх, пронзающий его до самого нутра, управляющий понял значение последнего замечания. Американцы выручили наших солдат, и ЧК позаботится, чтобы все знали об этом. Значит, официально признано, что американцы действительно наши друзья и доверенные союзники. Одновременно сравнивается эффективность нашей и их работы. Это совсем нехорошо - для меня, по крайней мере.

Напалков задумался, изучая выражение лица собеседника.

– Расследование привело меня сюда. Позовите диспетчера, который формировал состав и того, кто составлял накладные.

Начальник станции выглянул в приёмную и послал кого-то за названными сотрудниками. Тем временем Напалков внимательно рассмотрел накладную, и сразу нашёл источник неприятностей. Бумага была написана от руки. Он взял телефон, набрал местное отделение ЧК и передал краткие указания. Как раз когда он положил трубку, прибыли служащий, молодой человек около тридцати, и диспетчер, которому на вид было за сорок. Оба выглядели напуганными.

– Товарищи, вагон, из-за которого я здесь, был обозначен номером 139-555. Но в накладной его нет. Объяснитесь.

Диспетчер взял бумагу и просмотрел её.

– Он здесь, хотя… ох.

– Вот именно, ох. Вагон в накладной - №139-556. И по этой причине едва не погибли двенадцать морских пехотинцев. Вам стоит найти смягчающие обстоятельства, прежде чем я решу, что с вами делать.

– Товарищ чекист, накладная должна быть печатной, но мне пришлось переписывать её от руки. "Шесть" так плохо написана, что я прочитал её как "пять".

Напалков повернулся к побледневшему письмоводителю.

– Таким образом, вина на вас. Почему список вагонов для накладной был написан от руки?

– Нашей пишущей машинке сорок лет. Её сделали ещё перед войной с Японией. Она печатает так плохо, что слова трудно прочитать даже с новой ленты. А единственная лента, которая у меня есть, сама довоенная. Нам приходится обводить напечатанное чернилами, если необходим именно печатный документ. От руки получается быстрее и более понятно для чтения.