Чтение онлайн

– Вот чёрт… - Кастер был потрясен. Он слышал, конечно, как немцы ведут себя с русскими, но почему-то предполагал, что на американцев они будут смотреть иначе. И теперь понял, насколько ошибался.

– Сам и расскажешь. Но мы, как предполагалось, забираем трёх человек?

– С нами есть девушка. Самая храбрая, которую я когда-либо встречал, но ей многое пришлось пережить. Наверное, худшее, что может случиться с женщиной. Обращаться с ней надо как фарфоровой чашечкой. Сведения, добытые ею, бесценны. А третьего я не знаю.

Он обернулся и махнул рукой. Девушка вышла из деревьев и присоединилась к нему. Кастер бегло оглядел её, отметив, что она стоит достаточно близко к Шульцу, чтобы чувствовать его поддержку, но достаточно далеко, чтобы не касаться. На морпехов она смотрела со странным выражением на лице. Нечто намного глубже и первобытнее простого страха. Кастер сначала принял это за ненависть, но догадался, что неправ - это был именно страх, но такой, как будто она проснулась и обнаружила у себя в постели ядовитую змею. И тогда до него дошло, о чём говорил бортинженер.

– Доставь даму на бронекатер первым плотом. Когда доберётесь, попроси капитана, лейтенанта Кеннеди, передать на берег все плитки шоколада. Ну а теперь, кто у нас третий?

– Думаю, я, - прозвучал голос с британским акцентом, сильно удивившим Кастера.
– Флеминг. Я служил британской военно-морской разведке, но теперь занимаюсь другими делами. Рад видеть вас, сержант.

– Так точно, сэр, - Кастер даже не усомнился, что британец - офицер. Всё просто говорило об этом.
– Пожалуйста, садитесь во второй плот, и отчаливаем.

Берега Волги до сих пор оставались тёмными и тихими, ПР-73 потихоньку шёл против течения, направляясь домой вместе со своим драгоценным грузом. Он миновала остров №10, где команда мысленно поприветствовала Брусилова и его морских пехотинцев. Вскоре будет поворот, который приведёт их мимо Сенгилея и дальше вверх по реке, к Ульяновску, а потом на базу. По расчётам Кеннеди они должны достичь Старой Майны незадолго до рассвета. Нынешнее задание разительно отличалось от предыдущего похода, когда они вернулись с почти пустыми погребами и облезшей со стволов краской. На этот раз они не сделали ни выстрела, как и разведгруппа.

Мысли Кеннеди переключились на более приземлённые вещи.

– Товарищ партизан, у нас довольно тесно, но позади под рубкой есть небольшой отсек. Если вам необходимо уединение, там вас никто не потревожит.

– Вот, я сделал, - Эд Мейер прослышал об этой женщине и попытался помочь. Он протянул пару деревянных клиньев, вырезанных из старой распорки.
– Подсуньте под дверь, и никто не может открыть её. Как сказал шкипер, вас никто не потревожит, но ребята решили, что так вам будет спокойнее.

Она кивнула и попыталась благодарно улыбнуться. Мейер, говоря с нею, намеренно использовал сухопутные слова, поэтому она поняла и его слова, и их смысл. Такое участие пробилось сквозь всё ещё затуманенный горем разум.

– Спасибо, товарищ моряк. Я понимаю вашу заботу, но чувствую, что с вами и вашей командой я в безопасности.

– Меня зовут Эд, Эд Мейер, - впечатлился он.

– Павлова Татьяна Тимофеевна.

Кеннеди выдохнул. По крайней мере одна потенциальная проблема только что испарилась. Он повернулся к англичанину, стоявшему в крошечной кают-компании.

– Раз уж мы начали знакомиться, я - Джон Фицджеральд Кеннеди. Все зовут меня просто Джеком. Но позвольте полюбопытствовать, что британский морской офицер делает на западном берегу Волги?

– Флеминг, Ян Флеминг [128] . Псевдоним - Аттик. Мы пытаемся развернуть в Британии партизанскую борьбу, но это не так легко, как мы считали три года назад. У нас есть неплохое движение сопротивления, но вот заставить его что-то сделать очень трудно. К тому же оно насквозь профильтровано гуннами. Русские предложили нам помощь словом и делом. Поэтому мой брат попросил, чтобы я приехал сюда и разобрался, что мы сделали не так, как надо. Я провёл с партизанами три месяца день в день, и получил ответ: всё. Мы думали, что знаем, прочитали все наставления и выслушали советы так называемых специалистов, но без толку. Теперь начинаем с нуля.

– Как и мы на бронекатерах, - Кеннеди заинтересовался куда более, чем показывал.
– Нам тоже пришлось изучать всё от пирса. А чем вы раньше занимались?

– Я был писателем и журналистом. Но всегда хотел написать приключенческий роман. Может даже не один. Знаете, я решил сделать ту девушку героиней книги. С 1939-го я был в Канаде, а когда Тот Человек предал нас, пошёл на флот. Меня беспокоит возможная установка Осью радиолокационного и радиоразведывательного оборудования в Британии. "Кондоры" и Ju.90, базирующиеся там, могут захватить власть над Атлантикой. Главной задачей Сопротивления будет постоянное беспокойство таких баз. Вот поэтому я с февраля 1942 в России. Учусь у русских, как планировать и проводить партизанские кампании в Британии. Кстати, наша совместная с русскими операция называется "Золотой глаз" [129] . Несколько недель назад я встретил друга вашего отца, Уильяма Донована [130] . Он из какой-то конторы, называемой УСС.

– Я слышал о нём, - кратко сказал лейтенант, и это развеселило Флеминга. Он хорошо знал, что между отцом и сыном Кеннеди особой любви нет.

– Ну, у него на самом деле нет ясного морального определения правильного и неправильного.

– Как и у моего отца. Вот почему он в США, а я тут. По крайней мере, здесь на Волге я делаю то, что считаю верным.

– Джек, я вовсе не с критикой это говорю. В движении Сопротивления понятия "правильное" и "неправильное" очень быстро размываются. Но боюсь, ваш отец - типичный вашингтонский политик. Война, так или иначе, идёт к концу, а они совершенно не готовы управлять тем миром, который скоро сложится.

Кеннеди думал об этом. Несмотря на его неприязнь к отцу, он хорошо чувствовал направления политических ветров, и они доносили до него совсем другие вещи. Чутьё говорило ему, что под налётом обычного для Вашингтона борзого политиканства таился хладнокровный расчёт по поводу очертаний послевоенного мира.

– Я не был бы так уверен в этом, Ян. Наши люди умеют учиться не отходя от дела. Следующее поколение американских лидеров придёт не из Вашингтона, а отсюда, с Волги. Они готовятся к тому, в чём послевоенный мир нуждается уже сейчас. Вашингтонские вожди выросли в 20-е - 30-е годы, десятилетия мира. 40-е и 50-е возглавит закалённое войной поколение.

– Надеюсь, так и будет. Когда я вернусь в Пермь, прежде всего займусь согласованием работы "Золотого глаза" с Соединенными Штатами. Тогда мы сможем проводить чёткие, скоординированные операции. Для этого понадобится оценка средств и обеспечения для сбора сведений по всей Европе. Донован хочет, чтобы такая централизованная информационная система управляла повсеместным наблюдением и поддержкой саботажа, для помощи военным действиям в России.

Ничего толком не сказав, Флеминг вполне ясно показал своё отвращение к плану Донована.