Чтение онлайн

«Чёрт побрал бы ураган, что превратил нас в горсть костей,

Но окончена война…

Бог, что видит всё до дна,

Пусть моря он хоть утопит в тёмной глубине морей!»

Молвила душа Иуды, в Ночь предавшего Его:

«Господи, не забывай — ты обещал душе моей

То, что я однажды в год

Окунусь в прохладный лёд,

Ты ж отнимешь эту милость, отбирая льды морей!»

И сказал тут Богу Ангел всех береговых ветров,

Ангел всех громов и молний, Мастер грозовых ночей:

«Охраняю я один

Чудеса твоих глубин

Ты ведь честь мою отнимешь, отнимая глубь морей!»

Вновь запели громко души развесёлых моряков:

«Боже, мы народ суровый, есть ли кто нас горячей?

Хоть порой нам суждено

С кораблём идти на дно

Мы не мальчики — не просим мы отмщения для морей!»

И тогда сказали души негров, брошенных за борт,

«Дохли мы в цепях тяжелых, в тёмных трюмах кораблей,

И с тех пор одно нам снится,

Что мощна Твоя десница.

Что Твоя труба разбудит всех, кто спит на дне морей!»

Тут воззвал апостол Павел: «Помнишь, как мы долго плыли

Гнали мы корабль усталый, и летел он всё быстрей,

Нас четырнадцать там было,

Мы, твою увидя милость,

Славили тебя близ Мальты посреди семи морей!»

И опять запели души развесёлых моряков

Струны арф перебирая с каждым мигом всё трудней:

«Наши пальцы просмолённы

Наши струны грубозвонны,

Сможем ли мы петь без моря Песнь достойную морей?»

Молвят души флибустьеров: «Мы моря багрили кровью,

Не верёвкой, так решёткой жизнь кончалась, ей же ей,

Мы с испанцем воевали

В кандалах мы пировали,

И что утопить, что пить нам… Мы — Владетели морей!»

Тут возник Большой Гарпунщик, старый китобой из Денди

И душа его пред Богом заорала всех сильней:

«О, полярные сиянья

В блеске белого молчанья!

Ну за что китов несчастных хочешь ты лишить морей?»

И опять запели души развесёлых моряков

«Тут в Раю и замахнуться негде сабелькой своей!

Можем ли мы вечно петь и

Шаркать ножкой на паркете?

Ни к чему все скрипки эти Покорителям морей!»

Наклонился Бог и тотчас все моря к себе призвал он,

И установил границы суши до скончанья дней:

Лучшее богослуженье

(У него такое мненье) —

Вновь залезть на галлеоны и служить среди морей!

Солнце, пена, пенье ветра, крики вольного баклана,

По волнам и днём и ночью — бег крылатых кораблей,

Корабли идут в просторы

К славе Господа, который

Просьбу моряков уважил и вернул им даль морей.

пер. В. Бетаки.

Гонял купцов царь Соломон, —

В Тир, в Тарсис и в Ливан —

Любил кораллы, редких птиц

И шумных обезьян

И кедры гнал ему Хирам

Без счета и числа…

Но мы лишь с Лондоном ведем

Торговые дела.

Побережьем — и морями — вокруг света, нас несет.

Где попутный дует ветер, где торговля нам верна

Галс меняем: стаксель, грот — и окончен поворот —

Мы оплатим Пэдди Дойлю сапоги его сполна!

Мы жемчугов и слитков

Не возим никогда,

Но стоят нам товары

И пота и труда.

Под нестерпимым солнцем,

В объятьях льдов седых

И под ветрами злыми,

Что носятся меж них,

Кой-что добыто торгом,

Кой-что даёт захват,

Кой-что — учтивость наших

Ножей и каронад, —

Бывали встречи в море:

Из милости одной

Мы облегчали судно,

Спешащее домой.

Всё валко в непогоду,

Напряжено вдвойне —

Киль, погруженный в волны,

И клотик в вышине;

Шесть океанов властны

Все унести себе:

Вон в Балтике — смыло камбуз,

Шлюп-балку — в Ботани Бей

И в устьях рек, где лесосплав,

Бревна мешали нам,

Из Вальпарайзо мчались мы,

А Норд шел по пятам.

У полюса сидели

В клыкастом, крепком льде,

А в качку ветер ледяной

Купал фальшборт в воде

Мы обошли всю карту,

Все новые пути,

Нам острова светили,

Которых вновь не найти

От страха — волосы дыбом,

А ночь пройдет едва, —

Играет в блеске солнечном

Пустая синева.

Несчётны странные встречи,

Сулившие нам беду:

То вспыхивали ванты

Огнями на ходу.

То в вдруг сквозь шторм багровый

Сквозь искры в больных глазах

Голландец против ветра

Летел на всех парусах.

То Лотовый нас криком,

Заманивал в глубину,

То мы Пловца слыхали,

Что век не идет ко дну.

На парусах застывших

И в колкой снежной пыли,

С командой вдруг удвоенной

Мыс Духов мы прошли.

Да, мы не раз встречали

На северных морях

Безмолвный призрак шхуны,

Всех китобоев страх.

Сквозь снеговое поле,

Открытое на миг,

Покойный Гендрик Гудсон

К норд-осту вел свой бриг.

Так нас Господни воды

Несли под рев небес,

Так много мы видали

Невиданных чудес

И мы домой вернулись,

Хоть с прибылью хоть нет —

Не жаль того, что в море

Унес наш пенный след.

Отдать скорее якорь!

А душу стыд грызёт.

Что груз наш очень беден,