Чтение онлайн

— Какое колдовство ты хочешь показать? — спросил царь, отступая от Фео.

— Видение прошлого. Вихрь времён!

Пейзаж расплылся. Его краски перетекали в нечто другое, и скоро Фео узнал обоз, в котором спал. Из высокой палатки вышел Фоктист и быстрым шагом пошёл к обозу, а следом — Лемни.

Резкий удар незримым хлыстом обжёг лицо. Фео взвыл и рухнул на траву. Кровью заливало глаза, рот, руки. В голове билось упрямое: «Осколок, Осколок». Фео прижал артефакт к лицу и крикнул сквозь ужас и боль:

— Вихрь времён!

Кто-то ответил ему пронзительным воплем. Затем всё стихло.

Умирал Ратибор. Каждое мгновение гибели растянулось, и впервые Фео разглядел дрожь, сомнение на лице друга. Он не принял смерть с благостью, а боялся, как человек, которому есть что терять. Фео бросился к Ратибору, но не успел. В прошлом всё уже решено. Осталась только память. И просьба.

Очнулся Фео от ощущения, что кто-то протирает лоб влажной тканью. Потянулся к лицу — после удара ожидал, что потерял нос и хорошо, если только его. Но даже царапины не осталось. «Осколок», — понял Фео и открыл глаза.

Рядом сидела Митчитрия, позади неё — царь и принцесса Ситинхэ.

— Что случилось? — приподнимаясь, спросил Фео.

Митчитрия убрала руку от его лба и, отошла в сторону, чтобы не заслонять собой венценосных господ. Воспалились глаза любимой. Неужели она плакала из-за Фео?

— Лемни напал на тебя, — ответил царь, медленно и с неприкрытой болью произнося каждое слово, — из-за того, что ты хотел показать.

«Они всё знают», — выдохнул Фео. Заговор сорван.

— Ты молодец, — с легкой улыбкой сказала Ситинхэ. — Из всех способов сказать об измене выбрал самый верный. Я была права, предложив отправить тебя послом и воителем.

— Какой из меня воитель? Лемни едва не убил меня одним ударом. А он человек, не демон. Я не справлюсь, принцесса. Вы ошиблись.

Она продолжала улыбаться. У Фео появилось неприятное чувство, что Ситинхэ вообще ничьи слова, идущие поперёк её разумения, не воспринимает. Что это — мудрость тысяч лет или ограниченность мысли, он не знал. Только она в своей убеждённости выглядела непоколебимо, и Фео начал думать, что не из-за магического могущества она имеет огромную власть в Нэти.

— Пусть твоё желание — лишь часть плана, но говорил ты искренне. Мне нужен преданный и по-настоящему отважный человек. Те, кто меня окружает, хуже врагов.

Фео не верил тому, что слышал. Ладно, принцесса Ситинхэ, кто знает, что у эльфов в голове, но царь, царь!

— Я недостоин… — начал Фео и случайно поймал взгляд Митчитрии.

Рано он назвал её той, кто не знает гнева. Ледяной, обжигающей ненавистью сияли её глаза, и внутри Фео всё перевернулось. Он представить не мог, что можно смотреть так, не будучи демоном. Фео знал — она хочет сказать: «Ратибор умер за тебя. Оправдай его решение».

— Хорошо, ваше величество. Если вы решите отправить меня, я исполню вашу волю.

Царь кивнул.

— Сейчас тебе нужно немного отдохнуть, а мне навести порядок в лагере. К вечеру будь готов.

После этих слов и он, и принцесса покинули шатёр. Фео вновь остался с Митчитрией. Её взгляд больше не холодил душу, но покой после такой ненависти Фео мог только сниться.

— Ты хочешь, чтобы я был воином от Силиндэ и вернул долг Ратибору.

Он не думал, когда говорил. Желание узнать правду возобладало над разумом.

Митчитрия дрогнула и отвернулась.

— Ты уже сделал всё, о чём просил Ратибор, — сказала она со странной хрипотцой.

— А что тогда значил твой взгляд?

Кровь била по ушам Фео, и он думал, что не расслышит слова Митчитрии, когда она ответит. И ошибся снова.

— Ты назвал себя недостойным. Не смей так говорить! Слышишь! После всего, что ты сделал и что сделали для тебя другие, просто не смей!

Хрупкие плечи задрожали, и Фео всё понял. Он бросился к ней, чтобы обнять, утешить, но застыл в шаге от неё. Между ними будто невидимая стена скорби. Её не обойти сейчас, и Фео не знал, станет ли возможно когда-либо.

— Прости…

Митчитрия медленно повернулась, и Фео поспешил отстраниться, хотя понимал, что порыв не остался незамеченным.

— Обещай, что не погибнешь.

Слезы дрожали на её длинных ресницах, но Фео не мог ей дать ответа. Не всё в мире зависело от его воли.

Он вышел из шатра, надеясь проветрить голову, но стало только хуже. В лагере царила суета. Воины собирали эшафот, а те, для кого он предназначался, сидели в стороне. На руках осуждённых были кандалы из многих сплавов, вгрызавшиеся в руки, если пытаться изменить их с помощью алхимии. Изобретение империи драконов. Телепортироваться они, как и любой тяжёлый металл, не давали.

Лемни зарычал, издалека завидев разоблачителя. Седые пряди налипли на окровавленное лицо, и Фео, несмотря на всё произошедшее, стало жаль магикорца. Как неправильно людям убивать людей, когда настоящий враг очень силён и бродит рядом.

— Проваливай! — Лемни плюнул себе под ноги, когда Фео подошёл к нему.

— Гордишься, что поступил правильно? — спросил другой заговорщик, тоже один из советников.

— Я не хочу, чтобы вы умерли.

Все скованные с удивлением уставились на Фео.

— Боюсь, мальчик, ты плохо понимаешь, что такое военное положение, — произнёс Фоктист. — Изменников казнят без суда, и другого исхода нет.

— Это не так, — невозмутимо ответил Фео. — Царю сейчас нужны люди, все, какие есть. Если вы готовы измениться, у меня есть предложение.

Узники даже вперед подались, только Лемни продолжал кривиться от отвращения.

— Я попрошу царя помиловать вас… вам сотрут воспоминания об этом бунте и о злобе на эльфов и на меня.

Лемни гортанно расхохотался, и сердце Фео сжалось. Более мерзко смеялся только Сагарис.

— Думаешь, это пустяк? Вот это, — он едва поднял руки в кандалах, — и то легче носить, чем бремя беспамятства. От нас прежних ничего не останется. Проще умереть и переродиться, чем потерять себя при жизни.

Остальные переглянулись между собой и кивнули. Предпочли сгинуть в ненависти. Фео и сам был не в восторге от своего предложения, но всё же, когда кроме гибели ничего не остаётся…

— Иди, Феонгост, — неожиданно спокойно продолжил Лемни. — Смерть — далеко не самое страшное, что есть в этом мире.