Чтение онлайн

– Павел? – растерянно потёр переносицу Кальвадос. – Разве я просил?

– Просили, просили, - подтвердил Витя.- Сообщение ваше на мой компьютер приходило.

– Вот дела! А я ничего не помню. Память моя сделалась ещё хуже с тех пор, как я расстался с вашим товарищем. Кстати, где он?

Скакунов и Данила Евгеньевич переглянулись.

– Степанов остался в Женеве,- взял слово Данила Евгеньевич.- Боюсь, его схватил наш общий знакомый – полковник Родригес.

– А меня полковник отпустил. Отнял лишь ноутбук. Но это не страшно. Вы карты привезли?

– Привезли. Конечно, привезли, - засуетился Павел. Он чувствовал себя не ловко, после того, как Кальвадос заявил, что не помнит , вызывал ли его? В сообщении чётко читалось: « Разыщите Павла. Пусть срочно вылетает на Занзибар». Вот старый хрыч! К другим он тоже отнёсся с холодцой, будто уже не нуждался в них.

– Пойдёмте в микроавтобус, - пригласил Кальвадос.

– Каким одеколоном вы пользуетесь? – спросил у него Борис.

– Даже не знаю. Какой с утра попался.

– Приятный запах. Главное, не на спирту, - принюхался Борис.

Микроавтобус тронулся. Влажная жара просачивалась за окна и двери. Витя указывал Полли на гнувшиеся в ветру пальмы, от которых протянулись полосатыми шлейфами стаи красочных бананоедов. Девочка взвизгивала от восторга, заметив мирно пощипывавшего миниатюрного африканского олененка или крупную птицу-носорог, раскинувшую тёмные крыла и терзавшую кокос.

– Память плоха, а физическое состояние улучшилось, - рассказывал Кальвадос.- Могу некоторое время находиться на плоскогорье… Жалко дворецкого Макса. Старина пропал.

Русские никогда не видела брата Кальвадоса. Он казался очень странным, словно подменённым. Данила Евгеньевич шептался со Скакуновым, стоит ли отдавать ему карты. Другого выхода не существовало. Одним им не хватит духа, финансов и знания страны, чтобы добраться до сокровищ.

– Вы прививки от жёлтой лихорадки сделали? – спросил Кальвадос.

– А нужно? – насторожился Павел.

– Желательно.

Кальвадос привёз группу Скакунова в белую виллу на берегу океана. Шины зашуршали по липкому асфальту. Борис распахнул дверь автобуса, и его окатило влажным расслабляющим воздухом. Скакунов не сдержал слова, он не отпустил Бориса, подучив Витю уговорить отца лететь дальше. Интуиция разведчика подсказывала ему, Борис ещё понадобится. В аэропорту Франкфурта Данила Евгеньевич и Скакунов, чтобы подластиться купили Борису томик античных мифов на русском языке, который тот невероятной удачей разыскал среди скучных немецких путеводителей. Борис зачитывался книгой. Мгновенно он наименовал виллу Кальвадоса Лотофагией.

Витя и Полли бегом спустились к воде. Они радовались длинным ленивым волнам, катившим по мелкому ровному золотому, точно просеянному через сито, песку. Великое множество огромных черепах после откладки яиц не успело уйти в море. Их непомерные ослабевшие в полуденную жару туши, вяло копошились на пляже. Полли оседлала тортиллу. Та опасливо втянула подвижную чешуйчатую голову и лапы и замерла, притворившись бездыханной. Подоспевший Витя постарался помочь девочке столкнуть черепаху в набежавшую волну. Задача оказалась не из лёгких. Под сдвинутой черепахой открылись крапчатые яйца. Ужи серыми лентами скользили меж тортилл. Бледно-зелёный хамелеон, пойманный Витей, тут же принял телесный цвет, накрепко вцепившись ногтями в палец.

Скинув одежду, взрослые тоже вошли в океан. Борис оказался в семейных трусах до колен, а Данила Евгеньевич со Скакуновым в маленьких плавках, над которыми карнизами свисали натруженные сальники. Павел плавал в плотном полосатом трико, скрывавшем покусы. Он подставлял плечи чибисам, плодоядным голубям и удодам, надеясь, что те, вместо мелких крабов, бочком скользивших там и сям, воспользуются его гельминтами.

– Трудно тут будет работать, - подытожил Скакунов, тылом руки вытирая пот на шее, выступивший под накалённой водой.

Вечером на освещённой веранде Кальвадос бережно разложил привезённые карты и рассказал о Киде IV.

– Окунёмся во вторую половину XVII века. Пират Кид IV, так же известный среди безбашенных морских волков, как Вилли Кровопийца, почти пятнадцать лет грабивший у берегов Северной Америки английские суда под испанским флагом, а испанские - под английским, в очередной приступ подагры, обусловленной чрезмерным употреблением мяса бизона, решил отойти от дел и спрятать награбленное в Восточной Африке. Побывавшие на Маврикии, Занзибаре и Сейшелах пираты превозносили местный климат и доступность женщин. Неизвестность морских дорог не внушала тревог, редкие военные британские корабли наведывались в те места для ловли разбойников. Проходивший поблизости торговый путь из Индии и Китая, откуда обильно вывозились чай, пряности, опиум, шёлк и драгоценные камни обещал: и на досуге можно тряхнуть стариной. Забрав казну, прежде хранившуюся на острове Ки-Уэст, Кид IV отправился в дорогу.

Переход через Атлантику сопровождался обычными весенними штормами, тем не менее Киду благополучно удалось довести до Мыса Доброй Надежды оба своих гружённых золотом галиона, флагманский фрегат и шлюп, составлявшие флот пирата. В походе четыре матроса умерли от неизвестной болезни, один по пьяной лавочке свалился за борт, троих капитан лично застрелил за прекословие.

У берегов Мадагаскара флот попал в сильнейший шторм. Галионы потеряли половину мачт и дали течь. Кид сделал вынужденную остановку. Мадагаскар славился прекрасными гаванями, изобилием пресной воды и дичи. Рядом пролегал ост-индский торговый путь, обещавший лёгкую добычу в виде чайных клиперов. После ремонта судов товарищи предлагали обосноваться здесь. Действительно, несколько лет Вилли Кровопийца провёл на восточном побережье острова. Он построил деревянный форт, объявил себя вождём и верховным судьёй союза местных племён, завёл гарем. До сих пор туристам показывают каменное кресло вблизи Антананариву, где имел обыкновение сидеть развалясь пират, выглядывая в подзорную трубу торговые суда. Привезённую казну схоронили на Мадагаскаре. По преданию часть сокровищ находится там до сих пор. Об этом повествуют африканские легенды и путеводители.

Жизнь шайки Кида на Мадагаскаре не стала безоблачной. Не только Вилли облюбовал остров. Другие разбойничьи отряды разбили тут ставки. Грабя торговые суда, пираты нередко сталкивались друг с другом. Гордость и самомнение атаманов не позволяли достичь согласия, разделить сферы влияния. Киду завидовали, его ненавидели. Не все обладали его удачей, а следовательно – богатствами. Сходка конкурирующих главарей определила устранить Кида, вырвать из рук пиратскую казну.

Ясным январским утром 1687 года восемь пиратских судов подошли к форту Кида и обстреляли крепость тяжёлыми ядрами. Высаженный десант наступал с суши. Осмотрительный Кид предпочёл не испытывать судьбу, выясняя, способна ли ловкость победить численность. Поспешно загрузив золото, он приказал ретироваться на север, на благословенный и почти необитаемый Занзибар.

В Индийском океане Кид наткнулся на два английских торговых судна, принадлежавших королеве и перевозивших рубины и сапфиры баснословно богатого могола, намеревавшегося оплатить расходы сыновей, обучавшихся в Оксфорде. Суда отказались допустить на борт пиратских досмотрщиков без боя, хотя Кид через сигнальные флажки обещал разобраться по-божески, оставив британской команде десятую часть груза. Разгоревшаяся вслед ожесточённая баталия показала, груз ценен особо. Смелым манёвром Кид загнал свой флагман между британским кораблями и открыл огонь с обоих бортов.

Борта разлетались в щепки. Куски человеческого мяса и пушечного металла летали в воздухе. Англичане нанесли пиратам непоправимый урон, вместе с тем попали под собственный перекрёстный огонь. Промахнувшееся ядра и шрапнель перелетали через борт пирата, снося постройки, поражая людей на английских судах.

Манёвренный шлюп, скрытый дымом пожара, вспыхнувшего на английском фрегате, подошёл вплотную. Загремели крючья. С страшным животным криком пираты прыгнули на абордаж. Пламя бросало багровые пятна на искажённые злобой и отчаянием лица людей. Одни думали о спасении, другие – о наживе. Выучка англичан, стройные залпы остановили нападавших. Флагман Кида молчал, покачиваясь между дымившим кораблями. Лучшие мортиры пиратов были разбиты. Фортуна склонялась к англичанам.