Чтение онлайн

Кортеж из четырёх машин подъехал к дому, в котором произошла трагедия очень быстро! Фриновский миновал привратника в вестибюле (а мы с Колюней вышли); поднялся на этаж; вошёл в распахнутую дверь и, не обращая внимания на завывания жены в зале, прошёл в кабинет… Труп самоубийцы его не впечатлил — разве что заставил слегка поморщится: и не такое приходилось видеть, да и самому превращать живого человека в такое вот безжизненное существо… А вот бумаги на столе… Зам наркома решительно подошёл к столу и взял их в руки. Оно самое! — забилось радостно сердце! Сложил вдвое, уменьшая к ним внимание; отдал распоряжение следственной бригаде приступить к работе, а сам подошёл к телефону. Поднял трубку — телефон молчал…Пробежался взглядом по проводу до соединительной коробки: что то штекер подозрительно топорщится? Присел, посмотрел… Ага… Достал носовой платок и надавил на крышку штекера. Тот вошел в коробку соединения до конца. Поднялся, взял трубку — работает… Набрал номер приёмной Сталина. Сказал Поскрёбышеву: Нужно увидеться с товарищем Сталиным — срочно! Он будет в Кремле через двадцать минут. Двум сотрудникам при входе в квартиру отдал приказ: Никого, кроме него и Наркома Ежова в квартиру не пускать! Его приказ может отменить только сам нарком! То же самое приказал и четырём сотрудникам, стоявшим у двери подъезда. Особо подчеркнул: никого из родственников, даже Лазаря Кагановича! Сотрудники напряглись, посмурнели, но приказ приняли: Каганович, конечно, фигура, но свой начальник "роднее" и ближе… И Фриновский уехал в Кремль…

Сталин принял зам наркома почти сразу же, как секретарь доложил ему о том, что зам наркома ожидает приёма… Фриновский вошёл в кабинет Сталина и, поприветствовав Вождя, остановился у двери…

— Здравствуйте товарищ Фриновский… — радушно поприветствовал его Сталин, вставая со стула — проходите, садитесь… Что такого случилось в Наркомате, что вы так срочно меня побеспокоили? — улыбнулся Сталин, а тигриные зрачки впились в лицо начальника ГУГБ…

— Вот — товарищ Генеральный секретарь Всесоюзной коммунистической партии большевиков! — торжественно выпалил Фриновский и подойдя к столу, протянул ему тощую стопку бумаг — Вам решать! Вождь поморщился от столь высокого и длинного титула и молча взял сложенные вдвое листы. Развернул, углубился в чтение…

— Что это? — жёстко бросил он — подняв взгляд на стоящего перед столом зам наркома. Тот справился с подавляющим волю взглядом:

— Около часа тому назад покончил с жизнью Михаил Каганович!

Взгляд Сталина помягчел, потерял звериную ярость…

— Мною, прибывшем по звонку дежурному в наркомат о подозрительном выстреле и крикам в квартире наркома авиационной промышленности, на столе самоубийцы — Михаила Кагановича, застрелившегося из пистолета системы Вальтер — это предположительная версия, было обнаружено это заявление. Я посчитал нужным ознакомить вас первым с его содержанием… Сталин махнул рукой на стул возле Фриновского:

— Садитесь товарищ зам наркома… — добродушно произнёс Вождь. — Вы считаете всё написанное в этом признательном заявлении правда?

— Вообще то — самоубийцы не врут перед смертью… — задумчиво протянул, сев, Фриновский — если только не хотят отмстить кому то, даже ценой своей смерти! Нужно проверять Товарищ Сталин… Вождь покачал головой: то ли соглашаясь, то ли что то решая в уме…

— У вас есть копия этого признания? — спросил вдруг Сталин…

— Нет — товарищ Сталин — тут же ответил Фриновский — я сразу же к вам с места происшествия поехал…

— А что товарищ Каганович делал — приехав с квартиру брата?

— Не знаю товарищ Сталин… — ответил зам наркома — до моего отъезда он не приехал, а уезжая я приказал никого на место происшествия не пускать — кроме товарища Ежова! — вытянулся на стуле зам наркома. Вождь удивлённо поднял бровь — смелый поступок!

— Разрешите мне отбыть на место происшествия и провести обыск в квартире — может быть будет найдено ещё что-нибудь?

— У секретаря возьмите бумагу; перепишите признательное заявление и езжайте — работайте так, как вы считаете нужным. Докладывайте лично мне! Документ, подтверждающий ваши полномочия, вы получите. Идите товарищ Фриновский… — негромко приказал Сталин. Уже у самой двери зам наркома догнал вопрос, брошенный в спину:

— А когда вы доложите мне о моей просьбе по поводу начальников отделов кадров товарищ зам наркома? Фриновский чётко развернулся:

— Через два дня товарищ Сталин! — выдохнул он в ответ…

— И будьте там помягче с товарищем Кагановичем — услышал он мягкое напоминание — всё таки у него брат погиб. Хоть и застрелился…

Фриновский — попавший "в струю", переписал заявление; оставил оригинал секретарю и отбыл на место происшествия…

31 декабря… Предновогодний вечер… И я один — на праздничных улицах Москвы… Вышел из дома — чем киснуть в одиночестве — лучше пройтись по улицам, окунуться в праздничную атмосферу окружающих. Не спеша пошёл вниз — по улице Горького к Красной площади… Главная улица столицы: зовущие к безудержному веселью широкие, светящиеся искрящимся беззаботным времяпровождением окна ресторанов; толстые витрины магазинов, с выставленными на обозрение диковинными товарами; спешащие парочки молодёжи и солидно двигающиеся чиновники… И все готовятся встретить Новый Год! А я? А я иду себе по улице; примечаю несуразности: вертлявых щипачей и гопников; сотрудников милиции и НКВД в штатском; прогуливающихся девиц лёгкого поведения, кто с надеждой, а кто с вызовом поглядывающих на будущих клиентов… Смотрю и… отдыхаю душой — насколько это возможно здесь и сейчас… Дома меня никто не ждёт; в Тушино мне не хочется… Можно было бы пригласить Настю Кораблёву в ресторан, а оттуда плавненько переместиться ко мне, НО… Но… — не тянет… Как она встрепенулась, когда на неё обратил внимание Фриновский! Как заиграла голосом; мимикой лица; пластикой и грацией тела… Думаю — не специально — просто так у неё выходит. Само собой! Сама в любви клянётся, а сама флиртует — пусть и непроизвольно! У многих читал, слышал: надо любовь завоевать; надо её добиться! Ну тупость же!! Для дураков!!! Ну добьёшься ты её внимания, расположения, тела… И что дальше? А дальше её аппетиты будут всё повышаться и повышаться! А ты должен визжать от восторга от того, что угодил своей ненаглядной… И будет всё как в магазине: есть у тебя деньги и можешь ты заплатить за покупку — перед тобой будут расстилаться и лебезить-любезничать, а нету — так и не нужен ты станешь! И же где здесь любовь? Как сказал один умный человек: Любовь: это не когда смотрят друг на друга, а когда смотрят в одну сторону! И мужчина и женщина! Вон — я для Малышевой старался: и в постели ублажал и просьбы выполнял и пожелания! А стоило один раз отказаться — и вот тебе! Получи фашист гранату!!! Так что ну их нафиг — таких красивых! Поматросить и бросить — не в моих правилах, а постилкой под их ногами быть — гордость не позволяет! Так что — проживём как-нибудь. Пока…

Вот с такими мыслями я и зашёл в "Пельменную", что чуть пониже того места на улице, где в будущем будет кинотеатр "Россия" и памятник Пушкину… А ничего так забегаловка: чисто, прилично и обслуга на высоте… Сел за столик — подошла довольно милая официантка. Заказал пельмешков порцию и рюмочку коньяка: на улице морозец, так что для согрева рюмочка в самый раз… И тут подсела ко мне девица…

— Не угостите девушку молодой человек? — кокетливо спросила она.

Посмотрел на подсевшую. М…да… Ну что тебя на всякие неприятности заносит — словно муху на… — это самое… Довольно чистенькая девочка; не потасканная; не битая жизнью и не "рабочая лошадка"… А это значит — охотница на лохов, вроде наших "клофелинщиц". Ну и что тебе от меня нужно? Травить меня прямо здесь — глупо… Завлечь куда-нибудь? Прямо в самом центре Москвы? Ну это совсем наглость!

— И чем же угостить девушку? — иронично поинтересовался я — водка, коньяк, марафет, морфий? Или простой папироски хватит? "Девушка" обалдела — видимо от такого разнообразия выбора, но справилась:

— Угостите девушку шампанским… — выдавил она из себя…

— Шампанское девушкам вредно… — назидательно произнёс я — от него пучит живот и появляется слабость в мозгах… И девушка становится слаба на передок! — закончил я безжалостно. — Лучше рюмка водки! снова дама "полусвета" зависла… Сидящие — через столик от нас, довольно прилично одетые пара молодых парней заржала:

— Ты к кому подсела? — ухмыльнулся один из них — это же фраерок дешевый из работяг… Решил, наверное, в честь праздника, позволить себе раз в год выпить рюмашку коньяку, чтобы потом целый год своим корешам хвастать — как он богато посидел в ресторане! Ошиблась ты — мочалка с клиентом! Давай к нам — мы тебя и напоим и накормим и разложим со всем удовольствием! Не пожалеешь! И заржал, как строевой конь — громко, взахлёб… Я повернул голову:

— Пасть захлопни — баклан и хлебай то пойло, что заказал!

— Ты… Ты что сказал?! Ты кому это сказал! — начал подниматься дерзкий "коняшка", но его приятель дёрнул его за полог модного короткого полушубка и что то прошептал на ухо. Борзый глянул зло на меня, но дальше борзеть не стал, только что то шептал своему приятелю, глядя на меня. Да и шут с ним — пусть сверкает буркалами… А я… Я, к моему удивлению, разговорился с "девушкой"… Нет — она оказалась не "клофелинщицей" — девочкой фартовой, по местному, а скорее "динамисткой" — раскручивающей лоха на еду и выпивку, а потом исчезающую "в тумане" — если клиент ей не понравится. А понравится — только в содержантки, пусть и не надолго… Я чуть "надавил" на неё — она всё и рассказала. Приехала покорять Москву; поступила в институт. Педагогический… А жить на что то надо! Из дома помощи никакой — сама, при возможности, помогает — чем может… Однако ситуация… Достал толстую пачку червонцев — рублей триста и положил перед ней… Проверил по ауре — не врёт. А раз так — не жалко…

— Раз такое дело — бери. Подарок от Деда Мороза… — улыбнулся я — сегодня ведь новогодняя ночь… А в новогоднюю ночь всякие чудеса случаются… Девушка опешила сначала, а потом прошептала мне свою фамилию, имя, место учёбы и адрес общежития… Мне это не понадобится, но не расстраивать же бедную Золушку — ещё обидится… И от денег может отказаться. Такая — может. Принципиально… Ладно — мне пора. Распрощался; расплатился по счёту с официанткой, "впечатав" в её память и память "Золушки" образ пожилого жителя Кавказа… На всякий случай: пара бакланов ушла из пельменной раньше…