Чтение онлайн

Ну точно. Принять щелчок хлыста за свист стрелы можно только с очень страшного сна. В котором луки или пращи стреляют с громким щёлканьем.

– Нигде. Я тебя разбудила. Спи дальше. Только во сне не пой, пожалуйста...

И только когда Немайн снова задышала по-сонному ровно, вспомнила историю с вороной. Ну и ладно - ждала неделю, и ещё часок-другой подождёт.

Ферму Алана ап Милля злые фэйри не обошли стороной. За шесть десятков лет длинной, по средневековым меркам, жизни, такой напасти ещё не случалось - но ведь бывают и редкие события, которые не всякое поколение видит. И лучше бы нашествию нечисти в красном подождать, пока у Милля правнуки заматереют - но судьбе не прикажешь. Фэйри словно взбеленились. Пока, по счастью, никого не убили и не покалечили, скот не портили - зато воровали... Собственно, это поначалу они таились. Теперь - не скрываясь, рылись в амбарах. Спокойно выбирали - и забирали - глянувшуюся скотину, всё больше свиней. Воевать с ними смысла не было - от стрел негодяи наверняка заговорены, а добрая сталь, которая убьёт кого хочешь, редко остаётся безымянной. За нечистью же явно стояла серьёзная сила. Оставалось дать знать королю о творящемся непотребстве - что клан немедленно и сделал, и ждать помощи. Ожидание длилось больше двух недель, и кряжистые плечи Алана начали сгибаться под безнадёжной тяжестью. И дело не в короле, на короля всегда была управа - но Гулидиен хороший король, и если он ничего не может придумать - дело действительно скверно.

К концу первой недели набегов Алан дошёл до того, что купил у проезжего охранную грамоту от фэйри. Подписанную якобы самой Немайн. Не спасла. То ли не испугались фэйри богини, то ли читать не умели. Как сам хуторянин. А может, грамота была поддельная, и ловкий малый, взявший за неё аж две серебряные монеты, врал, что отпечаток пальца сидхи подделать нельзя. Наверняка врал. Когда он обратился к знакомому мудрому человеку, тот важно пожевал губами, хотя по молодости и не должен бы, и заявил, что писана грамотка латинскими буквами по-камбрийски. А Немайн всё-таки ирландка и скорее использовала бы огамические письмена. Да и не божеское это дело - закорючки рисовать. С нашествием фэйри тоже помочь отказался. Сказал - не по силе. Не друид же, и не провидец, всего лишь сказитель-филид. Ну, лучший в клане. Но лучший филид - всё равно не друид. Человек, который знает - но не смеет. А грамотку выпрашивал - для изучения. Алан не отдал - с филида ради заполучить диковинку и наврать с три короба станется. А вдруг бумага настоящая? Для верности же решил принести в удачно близкий день почитания Неметоны жертву. По хорошему - нужен был бык. А то и человек, если злые силы настроились забрать жизнь кого-то из семьи. Они злые, но подслеповатые, и хороший друид умел сделать так, чтобы они поверили - тот, кто им досадил, умер. Для этого требовалась другая смерть, а представить одного человека другим проще, чем выдать за человека быка. Или, тем более, овцу. На это нужен великий маг. Как любой воин, Алан имел право на приношение по-воински. Это было и плохо - жреческое сильнее - и хорошо. Если барана в жертву закопать, мясо пропадёт. А если зарезать и слить в воду кровь - только кровь и потеряется. Не так уж много за надежду. Ну и конечно, на праздничной трапезе поставить перед Неметоной корзину яблок. Или слив? А лучше всего вперемешку...

Алан заглянул на южную половину дома. На него дружно зашипели. У женщин были сложности. Жданые, и в тихие времена почти приятные. Женщины помогали двухлетней Майрит наряжать Неметону. Так уж заведено - должна одеть самая младшая девочка в семье. Когда серьёзная уже - хорошо. Когда совсем младенец - тоже неплохо. Можно дать подержать в руках каждую тряпочку - да и сделать всё как надо. А вот так... От этого, может, жизнь семьи зависит, а несмышлёныш обрадовалась своей важности, и вот хочет сделать из ольхового поленца сущее чучело. Ну как Неметона обидится? А заставлять нельзя... А уговоров наглое дитё не понимает. Оставалось махнуть рукой да прикрыть дверь поплотнее. Да пойти самому яблок для Неметоны нарвать. Может, оценит? Барана-то уже выбрал. Осталось дождаться послезавтрашней ночи.

Когда на дороге показался раздутый от быстрого аллюра дракон королевского разъезда, захотелось презрительно сплюнуть. Королевские рыцари всегда готовы помочь против разбойников-людей, охотно затравят любого зверя, от волка до виверны, но с фэйри тягаться не брались. Только руками разводили - мол, пользы от нас тут нет. Репутация их осыпалась вниз, как листья клёнов по осени...

Но на этот раз вместо плевка вышел свист. Пониже дракона - матерчатой трубы, горизонтально привязанной к копью - вился длинный красно-зелёный вымпел. Да и всадник держался в седле необычайно прочно и ровно. И ноги держал высоко. Не по-людски. Алан споро зашёл в дом.

– Поднимай, мать, семью, - сказал жене, - Глазам не верю, но сюда едет светлый сидх, да ещё и под королевским знаменем. В седле сидит как-то не по-нашему. В ногах валяться будем - а помощь вымолим...

В ногах валяться не пришлось - а вот от кубка вишнёвой настойки ни командир разъезда, ни его подчинённые не отказались. Причём оказались никакими не сидхами, а самым что ни на есть передовым охранением королевского войска. Возглавлял разведку старый знакомец - сэром Кэррадоком, многие годы ходящий в дозор вдоль юго-западного тракта. Этого рыцаря Алан пока уважал - при нём подобных безобразий не творилось. Больше того - ходили слухи, что он единственный выступил против негодных тварей. И даже поразил одного стрелой. Выслушав описание бед, Кэррадок хмыкнул. Не поленился - вышел за ворота, где ветер лениво шевелил листок пергамента. Лично вручать охранную грамоту красным курткам хозяин побаивался. Принялся читать - быстро, ловко, даже и губами не шевеля, точно священник. Потом весело захохотал.

– Меня надул этот чёртов городской?
– поник хозяин.

– Тот тип, что тебя надул, он скорее холмовой, - Кэррадок продолжал посмеиваться, - а если не сидх, так похож на них. Ни слова не соврал, а обманул! Грамотка настоящая, да и пальчик приложен самый тот. Одна беда - выписана не на тебя. А на Робина Доброго Малого.

Вот тогда Алан всё-таки плюнул. Робин Добрый Малый, конечно, не красные куртки - зато, пожалуй, самый известный мошенник своего времени. Получеловек, полуфэйри, не пристал ни к тем, ни к этим, любит весёлый розыгрыш да злую шутку. И, говорят, добрых да бедных не обижает. Фермер задумался - то ли он за последнее время разбогател, то ли освинел. Первое - хорошо, да вряд ли.

– В другое время я бы тебе посоветовал спуститься в город и пожаловаться сидхе Немайн лично, - заметил рыцарь весело, - И барана прихватить с собой живьём. А лучше не одного, а десяток. Она ж теперь хозяину заезжего дома дочка. А он богатый, что ему один баран. Но есть способ лучше... Твоя третья невестка ж озёрная?

– Озёрная, и что? Веру нашу приняла, с мужем венчана, - на всякий случай добавил хозяин.

Сэр Кэррадок вскинул бровь, но комментировать сомнительное утверждение не стал. Ну, выгораживает дед родню, так что тут такого? Крестить-то озёрную - для порядка, чтоб была как все - забыли вряд ли. Венчание же больно дорогая процедура. Горожане не все себе позволяют. Многие просто оглашают, по какому уговору вступают в брак. Несколько видоков от разных кланов - если люди хоть сколько важные. А так - объявят перед соседями, и дело с концом.

– И хорошо. Тут с ней поговорить хотят.

– Кто?

– А чья у вас охранная грамота на воротах, та и хочет.

Подкрутил ус кверху, сунул ногу в странное треугольное приспособление, плавным движением даже не вскочил - поднялся в седло. Поймал недоумевающий взгляд.

– Сидховская езда, - сообщил, - ну про Немайн ты же знаешь. Так чего удивляешься? Говорят же - с кем поведёшься... Жди гостей!

Оруженосец сэра Кэррадока теребил в руках тубус с посланием, как девица платочек. По-лошадиному косил глазами.

– Ну озёрная, так озёрная, - протянула сидха, - нам всё равно мимо этого хутора двигаться, так?

Сэр Эдгар кивнул.

– Скорость у колесницы выше, чем у всадников. Если ты разрешишь мне задержаться для разговора, я быстро тебя нагоню. А ещё могу вырваться вперёд - и тогда просто подожду тебя немного.

– Нет. Если ты настаиваешь на этом разговоре, мы подождём всем отрядом.

– Я не могу настаивать. Я рядовая ополченка, - устало напомнила Немайн, - командуешь войском ты.

– В любом случае ты - сидха. Мы не можем двигаться без тебя. Уж прости, но в способность священника управиться с несколькими десятками фэйри я не особенно верю. У епископа Теодора и с десятком-то получалось не всегда. А этот ещё не прижился.

– А ты - командующий. И я намерена выполнять приказы.

– Тогда - прежний порядок следования.

А порядок - как у лорда Китченера Хартумского: "учёных и ослов в середину каре". Кавалерийского, в данном случае. Немайн чувствовала себя сложным вооружением. Осадным орудием. Которое везут, обслуживают, прикрывают. Уж наверняка позволят самой выбрать себе позицию. Одна загвоздка - не выйдет ли пшика, когда сероглазую гаубицу попросят сделать решающий выстрел.

– Самоходная сидха, - бормотала Немайн под нос по-русски, - на базе колесницы "Пантера" ausf G. Основной калибр: чёрт его знает, что. Вспомогательный калибр: баллиста малая, модель III/VII. То есть третий век, модернизированный в седьмом. Кривыми ручками из двадцать первого. У мехводихи ещё есть алебарда дамская четырёхручная.

Как Анна ухитряется оперировать этой оглоблей, он только диву давался. Когда - перед самым отъездом - епископ Теодор приметил над колесницей Немайн шестиметровую штуковину с листовидным наконечником, да острым крюком на конце, слегка позеленел и припомнил, что вот этим-то и дуэлировали те дамочки, чей поединок он судил последним.