Чтение онлайн

От ненавистной каши Клирика спас разъезд. Картина была - заглядение. Особенно сэр Кэррадок впереди - ух, хорош. Ухваченный одной фибулой - свежее поветрие по неторопливым меркам мод раннего средневековья - плащ колышется в такт быстрым шагам. Венок на голове, от чего вид слегка вакхический, на щите - вязь букв: "Иисус Христос, царь Иудейский". В руке, за волосы ухвачена рыжеволосая бородатая голова. Без тела, естественно. Сам при этом доволен, точно кот, принесший хозяйке мышь. Того и гляди, начнёт лапкой усы умывать. Ох, ты... Ну не умывать, подкручивать, но начал!

– Это человек, - рыцарь обращался к командующему, но косился на сидху, - всё тело я тащить не стал. На ушах у него было вот это.

Воск!

– И вот этих мы терпели почти месяц?
– Алан грохнул кулаком по столу, развернулся к сэру Эдгару, - Утром у тебя будет половина моих родичей в качестве воинов...

– Много чести разбойной швали. Лучше дай мне проводника, чтоб эту рощицу хорошо знал. К утру разбойников в живых не будет! Выступаем немедля. А то обеспокоятся отсутствием этого, - кивнул на мёртвую голову, - сторожкие будут. И - до утра обойдёмся без попа. Пусть посидит в безопасности.

Сэр Эдгар собирался залезть в лес. Ночью. Против врага, превосходящего числом. На радостях, что враги - люди. Немайн поспешно сообщила викарию. Что разбойники люди, что возможна бессудная расправа. Тот резко кивнул. Потом запнулся - как всегда. И вдруг тихо и быстро выпалил:

– Тут же никто не понимает греческого... Святая и вечная! Ты переведёшь мои слова к этим людям? Хозяевам?

– Да, говори скорее. И впредь обращайся ко мне попроще. Хотя бы на людях.

– Хорошо, сиятельная дева, - понизил викарий августу на пару рангов.

Скороговорка. Ответ хозяина. Перевод. Прощальные кивки. Колесница. И тут... Сэр Кэррадок спрыгивает с коня. Смотрит - весело и пакостно. Ну да, его ж обидели. Мёртвую голову не оценили. Вместо того - трепались с викарием.

– Перед боем, ввиду грозящей мне смерти, и выполнив твоё желание, я прошу у тебя, благородная дева Немайн верх Дэффид, знак благосклонности.

Клирик знал - эта формула не означает сватовства. Но... Рабыню никто и не спросит. "Свободная" после такого должна вешаться рыцарю на шею и болтать ногами. И не особо их смыкать. "Благородная", кажется, действительно дарит вещичку. Типа платочка-шарфика, и рыцарь становится официальным ухажером. Предженихом, имеющим право отгонять от предмета привязанности соперников.

Что полагается делать богине, Клирик не знал. Но делать-то что-то было нужно, и срочно. Как бы поступила святая ? Или... Оно! Кэррадок обнаглел? Пусть получает!

– Подойди ближе, мой верный.

И, едва Кэррадок подошёл к колеснице, Немайн ухватила его голову руками, приблизила... Пауза получилась непроизвольно - у Немайн вдруг ослабли колени. Мир пошатнулся. Именно поэтому из задуманной милой шалости - материнского поцелуя в затылок - вышло то, что вышло. Все видели. Твёрдо и чётко сидха чуть наклонила голову своего прекрасного рыцаря - и поцеловала его в лоб. Как покойника.

– Теперь ступай и исполни долг, - объявила Немайн.

Перекрестить в спину, как собиралась изначально - совершенно забыла. Не до того. Внутри клокотала злость. На Кэррадока. На себя. На тело. На...

– Анна, куда ты переложила рубашки? В бой идут в чистом.

– Так мы ж с утра и оделись...

– Давно это было.

– Ясно...
– понятливо потянула Анна. Немайн захотелось её пришибить, - Вот.

Сидха схватила рубашку, метнулась к дому. Оттуда раздалось:

– Тазик с водой и комнату без мужчин! И быстро!

Сэр Эктор с недоумением поглядел на смывшуюся из боевых порядков сидху. Только что рвалась в бой... Что с ней?

– Догоните, - кинул Анне, - а лучше тут ждите. С людьми и без калек управимся.

Он был слишком обрадован прекращению мистики, чтобы думать дальше. Сил было достаточно. Надежда на внезапность - хорошая. Чего ещё желать? И отряд вышел за ворота быстрой рысью, оставив на месте колесницу - и двух викингов при ней.

Обратно выскочила сидха скоро. Настолько, что запнулась. Настолько, что не успела закрыть лицо руками. Хорошо, ткнулась не в камушек и не коровью лепёшку, а всего в клумбу. Поднялась, отряхнулась... Вытерла лицо платком. Во двор посыпались обитатели фермы.

– На щеке забыла...
– озёрная смеётся.

– Спасибо. Нельзя сидхе замарашкой в бой идти...

– Только размазала.

– А так?

– А у тебя зеркальца нет?

– Пока нет. В городе заказала.

– Возьми моё. За факелом сбегать? А тебе этот рыцарь правда настолько нравится?

– Я его убью... И не надо света, я и так хорошо всё вижу...

– Правда убьёшь?
– лукавый взгляд.

– Ещё слово - и тебя убью... Анна, гони.

А перевалиться через бортик - не успела. Возникло новое препятствие - девочка. В руках кукла. Очень грубая: полено из неошкуренной ольхи, замотанное в разноцветные тряпочки.

– Не уезжай.

– Почему?

– Праздник. Твой. А обычно у нас вместо тебя кукла сидит. Взрослые говорят, если есть кукла, то и ты есть. Как бы. Я не понимаю.

– А, это я? Не скажу, что похожа. Наряди её в белое. Хочешь страшный секрет? Я и без куклы есть. Без всяких как бы. И на празднике буду. И вот что - если я не вернусь, продолжай наряжать деревянную куклу. Каждый год. И я буду.

– А рыцари говорят, громить разбойников очень легко и совсем не страшно.

– Они рыцари. Им не положено бояться. И мне тоже. И - дай ухо, пошепчу, - сидха перешла на шёпот, - А всё равно страшно-то. Аж жуть. Говорю, потому что никто тебе не поверит. А для других - для других я уже кто-то. Богиня, учитель, царица, ангел, сидха... Им нельзя бояться. А я пока для тебя - ольховое полено, которое нужно наряжать. А куску дерева не стыдно немножко трусить.

Ведьма - не сидха. Но слух у Анны хороший. Расслышала. Поняла - всё не смешно, всё плохо. Если сама Немайн немного боится. Если симпатичного ей рыцаря, вполне готового под каблук, в лобик чмокнула, оттолкнула. А сама не то, что сохнет - мокнет... Значит, есть шанс умереть. Всем. Даже ей. С кем же это воевать придётся? Как бы не с Гвином. И про ворон забыла рассказать...

От бездорожья не спасают и рессоры. Особенно на галопе.

– На Лжедмитрия совсем не похожа, - произнесла Немайн, разглядывая своё начисто протёртое отражение, - и даже на Марину Мнишек... Ну за что мне такое?

По бортам колесницы скачут норманны. Этим на приказы сэра Эктора наплевать. Старый феодальный принцип: вассал моего вассала. Богиня идёт в бой отдельно от остальных? Отлично! Больше чести!

Сэр Кэррадок мчался в общем строю - да полно, можно ли назвать толпу строем? Первые секунды, когда пьянила ярость погони, когда не выветрился из памяти и крови мятный запах рук богини - был беспечен как все соратники, успел даже отвесить шутку-другую про разбойников, которые уж точно не ожидают, что на них навалится почти четверть королевской армии... То, что красные куртки оказались людьми, Кэррадока не разочаровало в Немайн. Напротив, это означало, что её заступничество помогает и от злых людей. О чём он тоже поспешил всем сообщить. Потом же посвежевший к ночи ветер вымел восторг. Кэррадок начинал понимать, что только что натворил. До этого вечера он мог надеяться. Теперь надежды не было. Немайн ещё утром вела себя как закадычный друг и свой парень в юбке. Он этого не только позволил себе не заметить. Обнаглел. Принял воинское братство за знак женского внимания. И устроил игру, как с деревенской девчонкой! И сидха, само собой, чётко показала ему место. Как заигравшемуся псу. А виноват, конечно, сам. Даже простая дочка хозяина заезжего дома имеет право на то, чтобы любая её мелкая просьба не воспринималась как испытание жениха. А уж показать озёрную - не служба, службишка.