Чтение онлайн

– Что вы ей про меня наговорили, что дева Аннона и на ногах не стоит?
– набросилась на хуторян Немайн, пытаясь сообразить, не устроить ли очередные обнимки, - Мшелые байки про худший день в истории Коннахта? Так это было давно, далеко и неправда! Подойди сюда, девочка. Успокойся, я добрая. Сегодня, по крайней мере. Вот так. Посмотри мне в глаза, - Клирик припомнил общее, с трудом сдерживаемое желание, возникающее при первом знакомстве, наклонился, - Пощупай уши. Да-да. Тебе разрешаю. Можешь даже чуть-чуть подёргать... Заметь, такую фамильярность я позволила только сёстрам - каждой по разу. Иначе какие они сёстры, если меня за уши не таскали, спрашивается? Теперь покажи свои.

Клирик откинул соломенное золото назад. Не удивился, когда ушки оказались островаты. Вот если б оказались как у него - звериные. А так... Обычные. Самую малость заострены в верхней части. Таких "полуэльфов" в двадцать первом веке он на улице встречал. Оставалось констатировать: озёрная - человек, хотя немного странный. Не писаная красавица, как в сказках, но весьма симпатичная особа. Остаток какой-то старой расы, вроде пиктов, что ли? И о чём с ней говорить?

Живую озёрную Клирик потребовал у сэра Кэррадока в качестве Луны с неба. Перед самым походом. Зашла речь о давешней истории с проверкой на счёт. Рыцарь, зачастивший по вечерам в "Голову", очень потешался, насмехаясь над принявшим сидху за озёрную деву недотёпой. Настолько едко, что Клирик заступился за фермера, вживе не видевшего ни тех, ни других. Специально, чтобы не раздражать неверием в мифологию, оспорил не существование озёрных в принципе - а вот именно здесь. Заявил, что уж в Диведе озёрных-то нет. Вот и не с чем сравнивать - сидхи-то редки. Кэррадок на это пожал плечами и сообщил, что озёрные есть, только очень Немайн боятся. Потому ни одной на эту ярмарку, и верно, не приезжало... Вот Клирик и попросил - познакомить хоть с одной. И рыцарь на ясном глазу дал - и легко сдержал обещание.

Теперь нужно о чём-то с ней всё-таки говорить. Немайн попыталась потянуть время...

– Считаешь до скольки?
– вот с этого, традиционного уже, и начала.

– До пяти, - страх в глазах озёрной вырос и плещется, выбрасывается на брови, щёки, губы...

– Врёт. Она в дун на рынок ходит, - гудит один из благородных воинов, сбив ольховый венок на ухо, - у моего дяди, пасечника, за мёд торговалась. Хорошо считает. И даже обсчитывает, зараза!

– Но я же теперь крещёная! А в Анноне не умела. Ей-богу... Ой...

– А если вернуться придётся?
– Немайн скептически склонила голову на бочок. По сказкам, возвращение озёрной - обычное дело, если муж не понравился. Мычащее приданое, понятно, при этом исчезало вместе с озёрной. И со всем приплодом. Что, в общем, вполне соответствовало кельтской традиции брака с равными правами мужа и жены.

– А не придётся. Добрый у меня муж. Семья богатая, клан сильный. И - на земле хорошо. А в Анноне всегда сыро. Вечно вода под ногами хлюпает, - озёрная, словно для иллюстрации, хлюпнула носом, - и земля под ногами гнётся.

Клирик начал что-то понимать. Образ гнущейся под ногами земли был знаком, и отзывался неприятной виноватой печалью. Ну не был он любителем ни рыбалки, ни охоты. А знание, что не слишком приятный, но в чём-то и притягательный ландшафт, через несколько дней будет полностью уничтожен, немного меняет его восприятие. Это называлось программой омоложения древних озёр. Результат - восхитительный. "Зелёные" рвут чубы друг другу, а концерн получает сорок рыбхозов в качестве подшефных хозяйств. Наверное, именно после этого за Клириком и укрепилась репутация специалиста по невозможному.

– А выходить из Аннона страшно было?
– болотные тропы - штука подлая. Хотя как-то ведь и скот выводить ухитрялись. Гати? Известные только нескольким посвящённым? Иначе все бы про них уже знали, - Наверное, шаг в сторону от друида - смерть.

– А как ты узнала, что меня друид вёл?

– А кто? Гвин, что ли?

– У нас и другие боги есть! Гвин - он король сидхов, да. Но есть ещё Амаэтон, Гверн, Мабон... Талиесин захаживает. Но редко. И ты! Тебе по два человека каждый год приносим. На день Неметоны и весной, чтобы ты страну не затопила. Но боги, конечно, невест не выводят. Иногда себе берут...

Наверное, в омут. В наступившей тишине отчетливо скрипнули зубы сидхи. Одно хорошо - епископский викарий по-валлийски ни бельмеса.

– У кого это - у нас?
– поинтересовалась Немайн вкрадчиво, точно епископ Дионисий на суде.

– У нас в Анноне...

– Ты же не хочешь туда возвращаться?

– Но там отец, мама... То есть и родная и три остальных. Тётки, сёстры..

Кажется, с мужским полом у них дело швах. Не рождаются?

– Братья у тебя есть?

– Нет. Но это только нам не повезло. У соседей и по два мальчика случается. Зато у меня все мамы живые...

– И это фэйри обвиняют в подбрасывании подменышей... Дураки. Это не работает. Сколько ваших каждый год тонет в болотах?

– Тонут, - озёрная задумалась, - я тогда так далеко считать не умела. Больше пяти... Может, семь?

– Как видишь, жертва не помогает. Так вот родне и передай при оказии...

Разговор понемногу прояснял картины подземной жизни - а на деле жизни на плотных растительных покровах да мелких островках среди торфяных болот. Успокоившаяся озёрная - поняв, что от неё требуется и правда именно разговор, охотно вспоминала детство да девичество. Клирик уже почти и не слушал, только поощрял подробности, чтобы было потом что спокойно проанализировать. Не нравилось ему соседство с цивилизацией, приносящей человеческие жертвы. Пусть и обречённой. Память подсказала - подобная история произошла с инками. Осколок жестокой империи ухитрился пережить её на полвека в недоступной горной долине. Потом испанцы вызнали нужные тропы. Здесь же сложилось равновесие - а всё потому, что болотная община приобрела репутацию волшебных существ.

Праздник - как любой новый день, должен был начаться с вечера. Раз уж в день Немайн нельзя жечь огонь - кроме как для отправления кормящего мастера ремесла - вечерний пир сразу после захода Солнца был единственной горячей трапезой суток.

Немайн отвели самое почётное место. Стол круглый, но южная, добрая, сторона считалась более почётной. Клирик понимал - происходит неладное. Но сэр Эдгар против подобного ущемления своего статуса не протестовал. По правую руку сел хозяин, по левую пристроили викария. Осторожно поднесли первое блюдо. Овсянка! И все дружно принялись коситься на сидху. Видимо, желая посмотреть, как она будет давиться этой гадостью.

Или что? Клирик припомнил - в патриархальных семьях едят после того, как даст отмашку глава семьи. Похоже, сейчас эта роль на нём. Взял ложку. И - вовремя - вспомнил.

– Святой отец, благословите трапезу, - громко попросила сидха по-валлийски. И тут же тихо повторила по-гречески. Молитвенно сложила руки. И принялась повторять за греком молитву Господню. Громко. По-валлийски.

На первых словах - только выпученные глаза хозяев и гостей. Но уже с третьего слова вступили воины Вилис-Кэдманов, за ними - королевские рыцари. А там и все остальные. Только озёрная сидела с открытым ртом. На её глазах происходило странное - но только теперь, воспитанная в многобожии, она начала понимать - разница между людьми и божествами предков гораздо меньше, чем между ними обеими и творцом вселенной. Раз уж сидха не считает зазорным молиться его сыну. Который ещё и человек...

А потом всё равно была овсянка. И беспокойные взгляды хозяина. Алана ап Милля очень беспокоило поведение Неметоны. Жертвы он принести не успел. И теперь совсем не был уверен, как и какие требуется приносить в дальнейшем - раз богиня крестилась. Пытался помочь делу, подав излюбленную сидхами пищу - так вот, угрюмо ковыряется в тарелке. Неужели старые былины врут? Не может такого быть! А там подробно описано, что сидхи, у которых овёс в холмах не родится, сидят на ячмене, и хлеб из него пекут. Овёс ради праздников у людей выменивают. И сама светлая Дон, бывало, заглядывала к фермерам разодолжить тарелку-другую овсяной муки для маленьких дочерей...