Чтение онлайн

– Угу.

Молчание. Бездействие.

– Руби, чего ждёшь.

– Скажи: "Во имя всего святого, Монтрезор!"

Вор хихикнул. Потом почесал затылок. Что-то казалось неправильным...

– Глупости. Руби.

– Скажи. И тихо позвени цепями. Бубенчиков, жаль, нет.

– Ты что, того? С прибабахом?

– Конечно, того. После трёх месяцев девушкой.

– Нелюбленой, - встряла Колдунья, - или беременной. Не пойму...

– Вот-вот. И вообще, я эльфийка. Дииивная. Мне положено быть того и с прибабахом. Говори. Жду.

– Бред какой-то.

– Бред. Ну, не хочешь...

– Хочу.

– Говори. И не забудь печально звякнуть цепями. Обязательно - тихо и печально.

– Во имя всего святого, Монтрезор!
– звон вышел громким и возмущённым, но Клирик решил не придираться.

– Да, во имя всего святого!
– провозгласил он, и обрушил геологический молоток на облюбованное звено. Клирик никогда не любил рассказов Эдгара Аллана По. И с Бредбери тоже не во всём соглашался. С первого удара цепь не подалась - но зазубрина осталась внушительная. Оставалось - долбить.

– Премии за деяние не жди, - склочно вставила Сущность между равномерными ударами.

Клирик безразлично пожал плечами.

– Сумасшедшая, но наша, - объявил Воин. Немного подумал, - А раз наша, так прочее побоку. Кстати, как у тебя дела, рыжуня?

– Ноль пять процента, - напомнил Клирик. Бил он не слишком сильно, но точно, и Воин, который одно время подумывал забрать инструмент да покончить с цепью одним ударом, решил оставить дело специалисту... Всё-таки Клирик очень многое успел перенять у Лорна ап Данхэма. Даже не осознавая того.

– Прискорбно, - отозвался Вор, - но в женском теле ожидаемо. Хотя уже за одно то, что ты ухитрилась оставаться девственницей три месяца, лично я бы дал процентов шестьдесят. Я вот на грани Возрождения, Америку ещё не открыли... И то. Дикость и разврат, уж поверь собственному психоаналитику его святейшества Иоанна Двадцать третьего... А у тебя там тёмные века!

– Но это ж двадцатый век... Или я что-то не так понимаю, или ты прибился не к папе, а к антипапе. Постой, постой... Уж не к Балтазару ли, милейшему, к Коссе? На могиле которого постоянно приписывают: "Бабник и пират?"

– К нему, - раздулся Вор от гордости, - к самому. Неплохой мужик, большая часть того, что про него писали - пасквили. Но бабник и пират - святая правда, так он и не скрывает. А антипапой он у нас получился - потому, что проиграл. А у меня он будет папой. Хотя бы потому, что читает мои книги! Но - цена человеческой жизни просто пугает... Пришил человечка - на тебя обиделись, накропал эссе - простили и от восторга поросячески визжат. Ценят творцов, ценят! Но какие они все в этой Пизе горячие, не той походкой мимо прошёлся - за рапиру. Я, конечно, сюрикеном в лоб... Потом родню мужского пола. Потом любовников родни женского, а это категория, которая не переводится. Приходится утешать лично. Так что знаю, о чём говорю. Кстати, тоже создал репутацию. Хоббиты - они только наружно маленькие, а так гиганты!

Выяснилось - Вор за месяц успел, не разгибаясь, накропать и опубликовать на собственные средства два труда по психоанализу. Приобрел славу. Примерно как у Макиавелли, только хуже. Был отлучен от Церкви, и прощен - лично папой - пусть и всего одним из трёх - принявшим сочинения к руководству!

После одной из уличных дуэлей - его к тому времени прикрывала группа поклонников, так что дуэль выглядела средней руки уличным сражением - был взят под стражу. Но - обещал создать проникновенный труд против колдовства. Выпустили - условно. Вот тогда Вор и совершил главное своё свершение - трактат о кошачьей анатомии, - и о невозможности для нечистой силы подробно воспроизвести их облик в качестве фамилиара. Препарированные - иные живьём - кошки ему теперь по ночам снились, но он утешал себя мыслью, что гораздо большее число животных он избавил он плачевной участи...

Как только Воин разогнул надрубленное звено, а геологический молоток снова скрылся в бездонном кармане, Сущность объявила, что всем пора обратно. И Немайн оказалась рядом с мангонелем.

То, что сидха споткнулась два раза подряд, никого не удивило. Но тут она начала искать деревянный молот, что только что держала в руках. Занятие было безнадёжное - киянку она забыла у Сущности. И совершенно не подозревала, что только что дала начало новой валлийской поговорке. "Потерял, как Немайн". То есть вдруг и с концами...

За матерчатыми стенами палатки снова раздался мощный скрип, зашумел рассекаемый гигантской пращой воздух. Мангонель продолжал ежедневный труд.

– Рабочие - на привод блоков! Тяни!

Тянуть предстояло много. Ещё один мешок с землёй устроился в сетке пращи, чтобы через час уйти в сторону крепости Гвина. Звякнуло било. Полуфэйри вздрогнула. Малыш на било внимания не обратил. Даже спать как-то ухитрялся. Впрочем, на руках у сидхи. А било теперь будет регулярно брякать почти час. Этот неприятный звук... Если подумать - самое плохое из всего, что с ней приключилось за год. После того, как родители, отчаявшись свести концы с концами, продали дочь в рабство. Потом... К рабыням не сватаются.

Жену храбрый гезит-копейщик с собой на опасное, хоть и прибыльное дельце в Уэльсе волочь постеснялся. Для мужских надобностей вызвал рабыню. Опробованную. С сыном. Этот-то отпрыска от рабыни и за щенка не держал. А новая хозяйка - добрая, мало что сидха да ведьма. Какая разница? Сын же, пусть и будет носит имя сидхи - так ведь всё равно, кровь-то чья? А станет благородным. И не разлучила. Всё таки к хорошему привыкаешь быстро, и Нарин уже начинало казаться, что война богов длится вечно. И будет длиться вечно. И хорошо. Вот только било...

И лишь к тому, что каждый день по шестнадцати мешков, каждый из вот такущего куска ткани, отправляется в пасть Кричащему холму, кормилица сидхового приёмыша привыкнуть не могла.

Пусть грубая, конопляная, но ткань. Пока она не попала в Уэльс, лён и шерсть она только стирала. Носила вот как раз коноплю. Ну, может спряденную и вытканную получше, чем мешковина. И всё равно - третью неделю каждый день...А мешки большие, каждый в два человека весом. Материи на них нужно много.

Когда кормилица робко спросила сидху, как же это получается, та только ушами дёрнула.

– Надо будет, городами стрелять буду. Главное - иметь на это средства. На мешки средства есть. На кормёжку пленных - тоже.

Очень странные средства - не золото-серебро. Поцарапает грязным пёрышком кусок тонко выделанной кожи, прижмёт испачканный в зелье пальчик - и заплатила за товар. И никто не жалуется, не кричит, что кусочек кожи вместо монеты взял. Нарин проверила - видят купцы именно кожу. Чудеса... А сидха удивляется обычным житейским поворотам.

– Бред какой-то...
– привычно возмущалась Немайн, глядя, как ребёнок сосёт чужую грудь. Последние дни она уже переносила кратковременную разлуку с малышом. Если тот оставался в пределах видимости, - Родительница, живая, числится кормилицей, а матерью считается девица. Незамужняя и вообще, э...