Чтение онлайн

– Что за яд?
– ирландец понюхал снадобье.

– Зверобой.

– Это которым скот травится?

– Для людей он лекарство. Даже если ты уже не человек - ни одно говорящее создание от такого не померло.

– А если пить не буду?

– Помолимся за грешника, да повесим. И следующего попробовать уговорим.

– Давай сюда.

Вырвал флягу. Вылакал в три глотка. Утёр пасть красным рукавом. Дорогая одёжка, верно, тоже Гвин выдал. Хорошая идея - всех своих одеть одинаково, чтобы с врагами не путать. Анна решила, что непременно посоветует ввести одноцветную одежду в королевской армии. Да и ополчение обязать на службу являться не иначе. Хотя - хватит ли у короля денег, оплатить один наряд в несколько лет для всех воинов королевства? Это ж две трети всех людей! Ну, пусть хоть рыцарей оденет в пурпурные пледы, белые штаны и зелёные куртки. Зелёный всегда был цветом Диведа. А белое... белое - это Камбрия!

– Ну, - спросил краснорожий, - что? Горькая гадость, и только.

– На фэйри обычно действует сразу, - сообщила Анна, - а скот я травить не пробовала... Наверно, душа у тебя ещё есть.

– Он лжёт про Гвина?
– уточнил сэр Эдгар - Набег был, в конце концов, не жестоким. Свои ж валлийцы подчас гадят серьёзнее. Если про Гвина правда, солидный выкуп нас вполне устроит...

– Не знаю. Он же, с их слов, только обещал сделать ирландцев фэйри. Но не сделал пока...

Ссориться с Гвином не хотелось. Сэр Эдгар развязать войну не рвался. Хаживал - сопливым пацаном - под знамёнами Кадуаллона. В последнем походе. Принёс домой два золотых, три шрама да репутацию храброго и разумного воина. И напрочь утратил любовь к войне. По счастью, Кричащий холм всего в дне пути. Пришлось примириться с недолгим продолжении похода - ко Кричащему холму.

– Если Гвин вас не признает, всех вздёрнем, - вынес вердикт сэр Эдгар, - если признает, ему надлежит выплатить возмещение за нанесённые кланам и королю обиды. И штраф. Не заплатит - всех повесим прямо перед его сидхом, и пусть злится, если хочет. А сегодня - днёвка!

Как раз времени хватит получше разобраться, что происходит. Отправить гонца с донесением. И даже получить ответ.

Оруженосец, гордый важным поручением, немедленно получил второй пакет - от викария преосвященному Дионисию. В коротком, но ёмком отчёте описывалось главное - поведение Немайн, как единственной христианки, не поражённой языческими пережитками. Упоминался Гвин ап Ллуд, старый соперник многих святых, который вылез вновь - вредить добрым людям по мере сил. И поминалось имя, данное Немайн приёмышу при крещении. Странное имя. "Владимир". Третье письмо принесла сидха. Для Дэффида ап Ллиувеллина.

– Пусть знает, что стал дедушкой, - сообщила, - и снова приготовит мою старую комнату. Я пусть замуж и не вышла, но сын у меня теперь есть... Как хорошо отец Адриан детей крестит! Побрызгал сверху - и всё, и не надо из рук отдавать сокровище своё... Стой. Ты будешь скакать быстро. Будь осторожен. И осторожнее со стременами - если при падении застрянешь, будет неприятно.

Курьер, умилённо разулыбавшись, обещал быть осторожным, взял письмо - и поднял коня в галоп, пока ещё посланий не притащили. Воины стали подозрительно приглядываться к стременам. Теперь-то всё, что изрекала сидха, снова было откровением! Снова стала светом в окошке! Однако, Немайн этого не замечала. Заорал маленький, и пришлось ей идти в палатку - осваивать науку пеленания детей...

К вечеру краснолицый ирландец стал фиолетоволицым. Валялся по земле, прижимая одну руку к животу, другой тер уши, скрёб нос... Позвали священника, горожанина - перевести, и Анну. Та сосредоточенно готовила колесницу, ставшую из квадриги тригой, к недолгому походу. А кому ещё? Немайн только и напомнила, что надо. Еле-еле историю про ворону выслушала - пленная фэйри как раз кормила маленького, Немайн ревниво следила, стараясь не выпустить дитя из рук. А прежняя мать, конечно, и сама подержать хотела. Гвин и Мабон что-то затевают... Они и есть цапли?

– Гадание по птицам - суеверие, караемое позором и изгнанием, - сурово напомнила сидха про осторожность в применении старого знания, отняла маленького от кормилицы, - Кэррадок - дурак. А если кто нас тронет - трогалки оторву. И голову, для верности.

Анна убедилась - сидха вменяема. Ну, почти. Тем более, та сразу нашла ученице множество дел. И в первую очередь - стирку. А кровь на белом платье уже засохла, вот беда... Так что на работёнку по ведьминской специальности Анна согласилась скорее с облегчением. Однако, увидев страждущего, ничего удивительного не обнаружила. Так, любопытное.

– Отравление зверобоем. Похоже, Гвин - или кто другой - души-то того... Но надо же - они не фэйри, тем становится дурно сразу. А это овцы! Или коровы... То-то им хотелось стать фэйри. Те хоть живут долго. А тут ни долгой жизни, ни спасения души.

– Душа овец...
– задумался викарий, - сам я такого вопроса не решу. Агнцы, они невинные...

– А если козлища? Да у них просто души скота! А уж какого...

– Да уж... Никогда с таким не встречался. И курьер уже ускакал, как назло. Хорошо, что великолепная младенца спасла, крестила. Ты его проверила?

– Нет пока. Да и не подпускает. Ну, ей виднее. И не должно ничего с ним быть - душу нужно отдать добровольно, а какая у маленького воля?

– В любом случае он теперь христианин, и верю, душа у него будет, и на снисхождение благодати Господней уповаю. А что с прочими делать-то? И вот именно с этим.

– Ну, брюхо пройдёт дня через три. Как у коров. Особенно белые аннонские часто травятся, кстати. А уши... Позвали бы меня раньше, я б их глиной намазала. Но - хороши охраннички, добрый фермер раньше травницу к скотине позовёт. Теперь же - видишь, какие ожоги? Да ещё и руками разодранные... Кожи, считай, вовсе нет. Надо бы их отрезать. А этого... бывшего человека - в тёмный чулан. Он ещё неделю солнечного света бояться будет. А уши заберу, замочу в уксусе, чтобы не сгнили. Уши человека-животного!

Про уши кер-мирддинец переводить не стал. Священнику. Хотя греха и не видел. Они же это... овечьи. А овечьи - хоть в уксусе, хоть в вине. Хоть хранить, хоть в зелье пустить. Да хоть вовсе с кашей да под пиво! Но греки - они же ненормальные. Вдруг не понравится что.

Зато перевёл столпившимся вокруг пленным. Ещё и прибавил:

– И ведите себя тихо. Вся ваша надежда теперь на Гвина. Потому как вам теперь не два пути - наверх или вниз, а один. Кто помрёт - будет просто гнить. И больше ничего.

Вот тут настал вой. Ирландцы, уверившись, что их вождь потерял душу, взвыли. Многие - валились на колени, просили у Анны - глоток зелья, провериться. Надеялись.

А надеялись оттого, что про Гвина только один человек и говорил... Ведь это со стороны Бога жестоко: за глупую - пусть жестокую и доходную шутку над соседями - совсем лишать души.

– А нет больше, - разводила та руками, - всё, что с собой взяла, баран ваш выпил. Это ж не просто так. Это я всю ночь в июне траву собирала, потом мяла, растирала, в глиняном тигле выпаривала... Одной травы ушло двенадцать марок веса. Я думала, мне экстракта месяца на три хватит. Да и зачем вам зря мучиться, скотинки?

Шок был слишком велик. Некоторые требовали, чтобы их повесили! Поскольку они-де лгали о работе на Гвина.

– Мы не можем точно этого знать, а потому не примем грех на душу, - твёрдо отвечал викарий, - вдруг вы лжёте, а король фэйри вас выкупит? Вы слышали приговор. Подождите немного. Опять же, я уже отправил с гонцом письмо в столицу, и очень надеюсь, что преосвященный Дионисий даст мне добрый совет, что с вами делать. Если бы вы просто добровольно отреклись от Христа, тут было б ясно. Но вы и от семени адамова отрешиться ухитрились, Гвин там или не Гвин! Впрочем, молиться за вас не грешно - вне церкви, конечно. Просите христиан молиться за вас - это за любую тварь делать не возбраняется.