Чтение онлайн

— Да, а… — нервозность передалась и мне. — Пап, что-то случилось?

— Случилось… — сдержанно согласился он, и мое воображение подкинуло как несколько вариантов неприятностей, которые могли свалиться нам на голову.

— Это Кайл? — озвучила самый страшный.

— Что? — непонимающе переспросил папа, потом всмотрелся в мои глаза и покачал головой, возвращая к жизни. — Нет.

— Что-то с твоей мастерской?

— Да нет, там все хорошо.

— С булочной, в которой работает мама?

— Нет.

Я заметила на его губах улыбку, и сама улыбнулась, радуясь, что никаких проблем у нас нет.

— Тогда у нас все в порядке? — уточнила на всякий случай.

— Да, в порядке, но… нам с мамой надо с тобой серьезно поговорить…

Посмотрев вглубь комнаты, папа улыбнулся, видимо, ободряя маму, которая там пока пряталась, и подошел ко мне.

— Керрая, доченька, я хочу, чтобы ты знала, что мы этого не планировали… Хочу, чтобы ты все правильно поняла, и не сомневалась, что мы с мамой тебя сильно любим… Ты — самое ценное, что у нас есть…

Я, наконец-то догадалась, почему у отца такой растерянный вид и почему мама прячется в комнате.

— Пап, ну, вы могли бы и не устраивать долгой прелюдии, и пугать меня таинственностью, а просто сказать, что скоро в нашей семье появится еще один кто-то ценный и любимый. Ничего не имею против, и обещаю не ревновать.

— Ты знаешь? — отец облегченно выдохнул.

— Сэм сказал.

— Керрая! — из комнаты стремительно вышла мама, такая красивая, хотя лицо ее было заплакано, а в руках она теребила белый платочек. Подойдя ко мне, она заглянула в самую душу. — Керрая, милая, ты правда… Мы ничего не знали… Я сама только после слов Сэма пошла к магу, и…

— Мам, — я поспешила обнять ее, чтобы не видеть в синих глазах новых слез, которые готовы были вот-вот сорваться. — Конечно, я не против, я только за.

— И ты не думаешь, что в нашем возрасте…

— В каком таком возрасте? — возмутилась я, отстраняясь. — Вы у меня молодые и красивые. И вообще, что мы, не можем себе позволить завести малыша? Мы теперь можем все.

— Можем, — хлюпнула носом мама, и я опять обняла ее.

— Можем, девочки, — папа старался скрыть, что растроган, но голос его слегка дрогнул.

Я услышала за спиной два умильных вздоха — зверьки, видимо, тоже расчувствовались. А когда мы все втроем обнялись, и когда зверьки подошли к нам и одни лапки вцепились в мои ноги, а вторые — в мамины, я почувствовала, как что-то пощекотало шею. Повернув голову, увидела зеленую веточку лавелии: привлекая к себе внимание, она спустилась вниз и на глазах у изумленной мамы показала маленький бутон, который вырос за пару секунд и обернулся большим белым цветком.

В подарок.

Маме и девочке, которая у нас скоро будет.

После ужина, несмотря на мои угрозы устроить кому-то разгрузочный день, мороженое все-таки подверглось атаке. Потому что, выслушав мои доводы, зверьки взбунтовались и начали пыхтеть, что один день они, так и быть, выдержат, погрызут фрукты и овощи, но стройнеть будут завтра, а сегодня, раз их уже посчитали толстыми, им все равно. Мама с папой, услышав громкие возмущения и узнав по какому поводу бунт, их поддержали, за что им милостиво разрешили присоединиться к компании сладкоежек. А я, вопреки тому, что меня простили и готовы были взять в долю, отказалась.

Мне и за ужином кусок в горло не лез: не могла перестать думать о Хельге. Как она там? Лэрд доставил ее домой, она с родными, я ничем помочь не могла, но и усидеть не могла тоже. То и дело подходила к окну, смотрела, как на город опускаются уютные сумерки и опять мерила шагами гостиную.

— Керрая, может, все-таки сходишь к ней? — поинтересовалась мама.

Не вдаваясь в подробности, я за ужином рассказала родителям, что случилось на ипподроме, и не только с Хельгой, но и со мной. Надо же мне было объяснить с кем и почему я завтра иду на пикник. Ни первое, ни второе известие родителей не обрадовало, конечно, но от комментариев они воздержались. Единственное, папа поставил условие, что я не выйду из дома, пока он лично не познакомится с Йаго, а я согласилась.

Что касается Хельги, то мне бы на ее месте точно было не до визитов, даже друзей, поэтому я решила дать ей немного времени, и зайти завтра вечером, после встречи с Йаго, но на душе было неспокойно. И чем больше проходило времени, тем больше я нервничала. Понятно, что она сейчас не одна, и ей не дадут наделать глупостей, и все же…

— Наверное, все-таки схожу, — решилась я. — Если она и выгонит меня, я пойму, что это на эмоциях, и все равно на душе будет легче. А так ведь и не усну.

— Я тебя провожу, — вызвался папа.

— Пап, я сама.

— Керрая, уже темнеет.

— Ну, и что?

— И то. Провожу, и мне тоже на душе будет легче.

Не желая тратить время на споры, и признавая правоту папы, пришлось согласиться. Я быстро сменила домашние брюки и футболку на легкое платье, захватила с собой отдохнувших за день светлячков и вышла в гостиную, где ждал папа.

— Эй, а вы куда? — окликнула я рванувшихся к выходу зверьков.

Те недоуменно обернулись. Что, их не хотят брать на вечернюю прогулку?! Это чтобы был лишний повод пообзываться? А они ведь хотели бежать как лани, они хотели почувствовать легкость, а теперь им что, спать с такой тяжестью в животах?!

— А кто составит компанию маме? — спросила я.

Они покосились на нее, на папу, подумали, что без них она, конечно, почувствует себя беспросветно одиноко, и согласились остаться. Тем более что там еще мороженко было...

— Мам, они остаются с тобой, только не корми их больше, ладно? — нарушила я их прожорливые планы.

— Наверное, на сегодня и правда хватит, — согласилась она.

Я уже была у дверей, но расслышала обиженное сопение — уж очень зверьки старались сделать его громким, чтобы меня проняло. Но добились они только моей улыбки: нет уж, для них стараюсь, не для себя, так что мелкий шантаж выдержу.

Мы с папой вышли на улицу, он на ходу общался с приветливыми соседями, а я наслаждалась теплым вечерним ветерком, который прикасался к лицу, шее. Попыталась представить, что скажу Хельге, но фантазия отказывала. Не знаю я, что сказать и что делать в такой безвыходной ситуации. Поэтому я решила, что просто приду, и все, будь как будет. Может, ей как раз не хватает плеча, на котором можно свободно выплакаться? Она сильная, она может не захотеть показывать слезы при родителях, даже при маме. А я — слабый человек, я — друг, при мне можно.