Чтение онлайн

– Как натянутая струна, - ответил Хоук.
– Возьми смычок - и на нем можно сыграть интермеццо.

Я вздохнул.

– Предупреждал же, что будет непросто, - сказал Хоук.

Я кивнул. Хоук продолжал:

– Она сварила кофе. Свежие французские булочки и такие крошечные кунжутные печеньица. Выглядело, будто бы она разыгрывает из себя хозяйку. Потом она рассказала, что этого парня, Костигана, встретила в прошлом году в Джорджтауне, когда была интерном в Вашингтоне. В общем, она с ним познакомилась, и он предложил ей работу в местной клинике.

– В Милл-Ривер?

– Угу, - подтвердил Хоук.
– В больнице имени Костигана.

– Семейный бизнес?

– Одно из многочисленных ответвлений.

Вдоль дороги стали попадаться неопрятные придорожные лачуги, в которых можно купить артишоки, клубнику и всякое такое. Фары высвечивали противные, написанные от руки вывески.

– А у Сьюзен в то время были нелады с тобой, вот она и решила съездить проветриться. И она говорит, что Костиган ей действительно понравился. Но ей не хотелось забывать тебя совсем, поэтому она звонила тебе, а ты писал ей письма и разговаривал. Она не забывала тебя, но при этом держалась поближе к Костигану.

На правой обочине шоссе возник зеленый знак. На мгновение фары высветили сияющие буквы: "Мост Сан-Матео. 5 миль".

– А вот Костиган чего-то дергался. Хотел жить с ней вместе, но Сьюзен сказала "нет". Он спрашивал: "Почему ты не бросишь этого голодранца из Бостона?" - а Сьюзен отвечала: "Да потому, что я его люблю", а Костиган: "Как ты можешь любить одновременно и его и меня?" - а Сьюзен: "Не знаю", вот так они и проводили время в обществе друг друга.

– Мне кое-что известно об этом, - сказал я.

– В общем, она не могла вернуться к тебе и бросить Костигана, но также не могла позволить ему жить с ней. Поэтому в конце концов честно призналась себе: "Я, видимо, совершенно свихнулась", - и отправилась к психиатру.

Хоук рассказывал все это приятным бархатистым голосом, словно речь шла о братце Кролике и терновом кусте.

– Тогда я сказал ей: "Сьюзен, да ведь ты сама психиатр", а она мне: "Знаю" - и качает головой. В общем, - повторил Хоук, - она пошла к психиатру...

– Упомянула, к кому именно?
– спросил я.

– Нет, - сказал Хоук.
– Но психиатр помог ей понять кое-какие проблемы. Тогда она начала отдаляться от Костигана, а тому это не понравилось, и он принялся наведываться к ней когда ни попадя. Даже когда она просила его этого не делать, он все равно приходил к ней на квартиру: у него был ключ. Даже когда она говорила, что хочет побыть одна и во всем разобраться. Наконец она сказала, что если он не успокоится, то она переедет в другое место, а он ответил, что ни в коем случае не допустит этого. Я спросил ее: "Что он может тебе сделать?" - но она лишь качала головой и повторяла: "Ты его не знаешь". Я предложил: "Может, ты мне все о нем расскажешь?", но она продолжала качать головой, и я видел, как у нее к глазам подступают слезы. Я спросил: "Почему бы тебе не уехать со мной? Мы бы со Спенсером все утрясли. Мы что хочешь утрясем". Нет, она не плакала, просто сидела и качала головой, но в глазах ее стояли слезы. И тут открылась дверь, и вошел Костиган с парочкой качков.

– Всего с парочкой?
– удивился я.

– По-моему, сейчас я рассказываю, - сказал Хоук.

На часах приборной панели высвечивалось: "5.03".

– Сьюзен спросила: "Рассел, что ты здесь, черт побери, делаешь?" продолжал Хоук, - но Рассел повернулся ко мне и сказал: "Убирайся отсюда".

Я еле сдержал улыбку.

– "Убирайся отсюда"?
– переспросил я.

– "Убирайся отсюда". Он показался мне слишком шустрым, но я не подал виду и стал прикидываться: "Праашу пращения, масаРассл, но я тут гость мисс Силверман". Качки же стояли рядышком и разглядывали свои туши в зеркале, прикидывая, у кого трицепс круче. Тогда Рассел сказал: "Ничей ты не гость, чучело, и катись отсюда".

– "Чучело"?
– переспросил я.

– "Чучело". Я взглянул на Сьюзен, а она застыла и...

– Что значит "застыла"?
– спросил я.

– Замерла. По лицу ее блуждала полуулыбка, она, видимо, была напугана и зла одновременно, не двигалась, не говорила, выглядела совершенно на себя непохожей.

– Господи Боже, - выдохнул я.

– Угу, - кивнул Хоук.
– Я и до знакомства с Расселом не испытывал к нему теплых чувств, а тут он принялся давить мне на нервы, говорить "убирайся" и всякие гадости. Поэтому я стукнул его локтем в зубы. Ненавижу без дела резать себе кулаки. Тогда два качка полезли на меня, и мне пришлось им врезать. С одним я, кажется, перестарался: врезал ему стулом, а проклятый ублюдок возьми да и умри.

– И тут, конечно, появились полицейские, - сказал я.

– Ага. Человек десять с дробовиками, в пуленепробиваемых жилетах и всяком таком...

– Хотя их никто не вызывал, - предположил я.

– Ага, - подтвердил Хоук.
– Вошли как раз в тот самый момент, когда второй качок шлепнулся на пол.

– Вроде как поджидали за дверью.

– Ага.

– Тебя подставили, - сказал я.
– Тебя хотели хорошенько разозлить, чтобы ты начал драться, а затем арестовать за нападение. И преподать нам урок.

– Думаю, ее телефон прослушивался, - пожал плечами Хоук.

– Полицией или Костиганами?

– Какая разница, - сказал Хоук, - если полиция принадлежат Костигану.

6

СПРАВА, в тихих ПРЕДРАССВЕТНЫХ СУМЕРКАХ, НА САМОМ краю залива, показался Кэндлстик-парк. Когда я был мальчишкой, там, на Поло-Граундз, играли "Джайянтс", а на Кезар-Стэдиум - "Фотинайнерз", и Сьюзен Силверман я тогда еще не знал.

– Полицейские потащили меня в тюрьму, и последнее, что я видел: Расселу подали лед в полотенце, чтобы он прижал ко рту, а Сьюзен не двигалась, на губах ее застыла странная улыбка, и она плакала.

Я промолчал.

– Твоя фотография, - сказал Хоук, - стояла в ее квартире.

Впереди маячили очертания сан-францисского небоскреба "Трансам".

– "Чучело", - вспомнил я.

– Знал, что тебе понравится.

– Ты сломал Костигану три передних зуба.

– Несколько штук осталось.

– Знаю. Мы к ним еще вернемся.

– Разумеется, - сказал Хоук.

– Но сначала вызволим Сьюзен.

– Конечно.

– А затем навестим Костиганов.

– Ну разумеется.

– И Милл-Ривер, - добавил я.
– Прочистим слегка это местечко.

– Главное - во время нашей забавы не попасться копам, - сказал Хоук. Думаю, они вскоре выяснят, кто ты такой.

– После чего проверят все авиалинии, агентства по найму автомобилей и вычислят нашу машину.

– У тебя как с деньгами?
– спросил Хоук.

– Сотни две.

– Господи Боже, - сказал Хоук.
– Тоже мне, Джим Брэди - алмазный король.

– Еще кредитная карточка "Американ экспресс".