Чтение онлайн

Передняя стенка оказалась дверью с планками, как у жалюзи. Я стал вслушиваться. Гул не исчезал. Звук, который пробивался сквозь гул, превратился в голос ведущего телевизионной викторины. Я вслушался, но так ничего и не понял: звуки, издаваемые во время телевизионного шоу, мало похожи на человеческую речь.

За дверцей шкафа было тихо. Я приоткрыл ее. Это была спальня. Явно женская. В ней стояли две двуспальные кровати, одна из которых была застелена, надо сказать, скрупулезнейшим образом. Идеально разглаженные края серого одеяла. Вторая кровать оказалась разобранной, и огромная аквамариновая пуховая подушка высилась в изголовье мятым треугольником. Зеленоватые с цветочками простыни были смяты, наволочки измазаны тенями для век, помадой и пудрой. Корсет с поясом и резинками висел на спинке в ногах, а чулки - не колготки, - пристегиваемые к поясу, валялись на полу. На полу же лежал л иловатый с прозеленью ковер. "Очень мило, - подумал я, сплошной аквамарин".

В комнате стоял огромный стол красного дерева с резными ящиками. Его поверхность украшали косметика, бутылочки духов, огромные бигуди, а также несколько баночек пилюль с крышками, которые могут открыть только очень сильные мужчины. На подставке рядом со столом торчал телевизор, но он был выключен. Звук исходил из соседней комнаты. Над столом висело зеркало в раме из красного дерева, а на стенах по обеим сторонам кроватей - портреты большеглазых ребятишек. В стене по левую руку была распахнута дверь, ведущая в ванную. Там никого не было. С крючка свисали два купальных халата: один розовый, другой желтый.

Судя по всему, это была спальня Джерри и Грэйс Костиганов. Но кроме аккуратно заправленной кровати, присутствия Джерри не ощущалось. Хотя, быть может, я ошибся и это он спал на разобранной кровати с аквамариновыми простынями. И носил корсет с чулками.

Я потихоньку высунул голову и заглянул в соседнюю комнату. Она оказалась пустой. Телевизор вовсю транслировал мыльную оперу. Мыльная опера, орущая в пустой комнате, - разве это нормально? Я прошел забитый креслами с подголовниками, огромнейшими диванами и прочей ерундой зал, оставив за спиной мыльный cор. Следующая дверь. Комната, куда я вошел, оказалась гостиной: обитая кожей мебель, восточные ковры, медь, ореховое дерево и - как у всех подземных жилищ - низкие потолки. Справа - проход в столовую, слева - цельнометаллическая дверь. Я вышел в нее и очутился в залитом светом коридоре с арочным потолком. Видимо, он был близнецом того темного туннеля, по которому я сюда добрался. Впереди коридор расширялся настолько, что в него удалось втиснуть стол, на котором располагался телефон и лежал блокнот в голубом кожаном переплете. За столом спиной ко мне сидел здоровенный темноволосый мужик в белой, с короткими рукавами рубашке и надетой поверх нее наплечной кобурой. Семейный секретарь. Когда я проходил мимо, он повернулся и уставился на меня.

– Я приехал вчера вечером, - сказал я.
– С Расселом.

Пистолет в наплечной кобуре оказался автоматическим браунингом сорок пятого калибра.

– Меня никто не предупреждал, - сказал охранник.

Я пожал плечами:

– Ты же знаешь Рассела.

Мужик коротко хохотнул:

– Его все знают.

Я ухмыльнулся:

– Меня хотел видеть Джерри. Куда идти?

– Он, наверное, в офисе, - сказал охранник.
– Вторая дверь по коридору, а там спросишь у охранника.

– Спасибо, - поблагодарил я.
– Тут целый лабиринт.

– Впервые здесь?

– Ага.

– Надо время, чтобы привыкнуть.

Я приветливо помахал рукой и засунул ладони в карманы, чтобы выпирающая битка в правом не выдала себя. Затем двинулся по коридору. Периодически в стальной стене прорезались крайне приветливые стальные двери. Я отпер вторую, выходящую в следующий туннель, и двинулся по нему. Очутившись вне поля зрения охранника, запихнул битку за пояс под футболку и наполовину застегнул молнию на куртке, чтобы выпуклость не была заметна.

Коридор оказался длинным и прямым с сужающейся перспективой. В нем тоже имелись двери. Пока я шел, стараясь выглядеть приветливым посетителем, выяснилось, что вся система, по-видимому, представляет собой серию комнат, соединенных туннелями. Беспрерывное гудение подающих воздух и энергию механизмов через день-два пребывания под землей переставало привлекать внимание. Впереди показался перекресток, тут же стоял следующий охранник в рабочей рубашке и брюках из рубчатого плиса.

У него был огромный кольт "магнум" в кобуре, стилизованной под Дикий Запад.

– Я приехал с Расселом, - объяснил я.
– А сейчас Джерри вызвал меня к себе в офис.

– Хорошо, сэр, - сказал охранник.
– Знаете, куда идти?

– Нет, мы с Расселом приехали вчера вечером, и он не успел показать мне этот лабиринт.

Охранник улыбнулся:

– Поначалу здесь можно заблудиться. Офис Джерри дальше по коридору. Третья дверь справа.

– Благодарю, - сказал я.

– Не за что, - отозвался охранник.

Третья дверь, сто ярдов по коридору, прогулочная ходьба, минута по времени. Кислорода в легких явно не хватало. Дышалось с трудом. Глоталось тоже. Может быть, потому, что во рту не осталось слюны. Глотка напоминала пересохший колодец. Убей или умри. Убей и умри. Не убей и умри. Миленькие перспективы. Я согнул руки.

А там наверху - Сьюзен.

Я еще сильнее сжал зубы. Скулы свело. Подойдя к третьей двери, я открыл ее и вошел.

За столом сидела секретарша, женщина средних лет. Господи, секретарша моего возраста. С позолоченной цепочки свисали очки с загнутыми вверх уголками. Она выглядела уверенной и дружелюбной, как артистка, рекламирующая кофе.

– Чем могу помочь?
– спросила она.

– Джерри у себя?

– Сейчас он со своей семьей, - проговорила она участливо.
– Может быть, вы подождете?

– Разумеется, - сказал я.
– Кстати, он хотел, чтобы я вам кое-что показал.

Я подошел к столу, вытянув сжатую в кулак левую руку.

– Смотрите, - промолвил я, - когда откроется ладонь...

Она улыбнулась и посмотрела вниз. Правой рукой я выхватил из-под рубашки битку и резко ударил секретаршу в основание черепа. Она ткнулась в стол лицом и замерла. Я положил битку в задний карман, вытащил пистолет, прошел к двери во внутреннее помещение и открыл ее.

Джерри сидел за столом, положив ноги на крышку, и покуривал тонкую, явно дорогую сигару.

Грэйс расположилась в кожаном кресле, а Рассел привалился рядышком к стене.

– Хорошо у вас тут, - сказал я.

Джерри медленно повернулся и уставился на меня. Однако, прежде чем увидеть меня, он увидел пистолет, и, прежде чем узнать меня, он узнал дуло, направленное на него. А уж потом понял, кто этот пистолет держит. На лице узнавание, медленно сменяющееся изумлением.

Грэйс выдохнула:

– Господи, Джерри...

Рассел как-то странно, натянуто ухмылялся.

Лицо его сияло. Он не двигался, не произносил ни слова. Джерри смотрел на меня.

– Джерри, - сказала Грэйс.
– Джерри, ради всего святого, сделай же хоть что-нибудь. Джерри, что ему нужно?

Несколько секунд Джерри смотрел на меня, а затем повернулся к Расселу.

– Это ты его провел, - заявил он.

Рассел усмехнулся ему в лицо:

– Нет, папа, не я.

– Ах ты гаденыш! Еврейский задолиз, - сказал Джерри.

– Джерри, - укоризненно произнесла Грэйс.

Но тот продолжал смотреть на Рассела.

– Мерзкий еврейский прихвостень, - повторил Джерри. Его голос слегка подрагивал.