Чтение онлайн

51

– Он ОЧЕНЬ СЛОЖНАЯ НАТУРА,-- СКАЗАЛА СЬЮЗЕН.- И делает это, видимо, потому, что считает, что так хочется мне. Или думает, что я буду благодарна ему и вернусь. Или по известным ему одному причинам.

– Хочет, чтобы меня убили, - сказал я.

– Или отца. Или вас обоих.

– Или хочет убить меня собственными руками, - добавил я.

Сьюзен опустила глаза:

– Может быть... нет. Этого я себе представить не могу. Он опасен. Жесток. Хотя со мной никогда... И все же... он этого не сделает. Нет.

– Поглядим, - сказал я.

Сьюзен обвила меня руками и положила голову на грудь.

– Пора, - сказал я.

Она кивнула, не поднимая головы. А затем отступила.

Хоук протянул мне "триста пятьдесят седьмой" в наплечной кобуре и помог облачиться в сбрую.

Я приподнял правую штанину, и Хоук примотал изолентой к ноге охотничий нож. Я опустил штанину обратно. На моих ногах были серые "найковские" кроссовки, и я надел черную футболку.

Мягкую серо-черную штормовку я натянул поверх футболки и кобуры. Правительственную битку положил в правый карман джинсов. На куртке спереди был карман на молнии, в который я сунул пригоршню патронов. Я встал, сделал три шага по направлению к окну. Патроны зазвенели, как мелочь. Я покачал головой.

– Нет, - одновременно сказали мы с Хоуком.

Я вытащил патроны, и Хоук, пройдя в ванную, возвратился с пластырем. Я приподнял куртку и футболку, и Хоук прилепил дюжину патронов 357-го калибра мне на живот. Я оставил футболку навыпуск, чтобы доставать было легче, Снова прошелся по номеру. Тихо.

– В порядке, - сказал я.
– Увидимся здесь, только позже.

– Мне бы не хотелось оставлять тебя одного, - произнесла Сьюзен.

– Мне тоже. Но таковы его условия.

Сьюзен кивнула. Я взглянул на Хоука.

– Если придется убить его, - сказал Хоук, - убей. Не позволяй себе умереть только потому, что ты ей что-то там обещал.

Я кивнул.

– Ведь она не хочет, чтобы ты погиб, - сказал Хоук.

Я хмыкнул.

– Не хочешь?
– спросил Хоук у Сьюзен.

Она покачала головой.

– Нет, - сказала она.
– Господи, нет, я... нет.

Нет. Забудь об обещаниях. Делай все, лишь бы ты вернулся.
– Она сидела на кровати, растирая виски руками.
– Я хочу, чтобы ты вернулся.

Я глубоко вздохнул. Положил ладони ей на щеки, поднял ее лицо вверх и нежно поцеловал в губы. Она прижала мои ладони своими и продлила поцелуй. Затем мы оторвались друг от друга, я выпрямился и отошел. Ее взгляд скользнул за мной, но слова так и не прозвучали. Я взглянул на Хоука. Он кивнул - коротко. Я открыл дверь и вышел.

Рассел Костиган подобрал меня в свой "дженсен-хили" с опущенным верхом. На нем были надеты серебристая гоночная куртка и перчатки из стальной кожи, открытые с тыльных сторон ладоней. Еще - солнцезащитные очки "Порш".

Гриву разметало ветром, и я заметил, что он лысеет. Это мне понравилось.

– Волнуешься?
– спросил он.

Я ничего не сказал.

– Недоумеваешь, зачем я это делаю?

– Нет.

Он ухмыльнулся. Волчья ухмылка, как у оскалившего зубы опасного хищника.

– Так я тебе и поверил, - сказал он.

Мы ехали из Буасе на север, но по другой дороге. Для опущенного верха в это время года было холодновато: ветер хлестал нещадно. Я смотрел на Костигана, чувствуя, как напрягаются по всей спине и в плечах мускулы. Ведя машину, Костиган мельком посматривал на меня. На меня, затем быстро на дорогу, затем снова на меня. Потом он медленно качнул головой.

– Угу, - сказал Рассел, - понимаю. Очень хорошо понимаю это чувство. Ты хочешь меня убить. Но не можешь. Ненавидишь до кончиков ногтей, но здесь замешана эта связь. Да? Эта особая связь.

Я беззвучно кивнул.

Рассел вел машину, положа одну руку на руль, а локоть второй - на дверцу. Но расслабленной позы не получилось. Он был весь составлен из острых углов и натянутых струн.

– Думаешь, меня можно убить?
– спросил он.

Взглянул на меня. Одними глазами, не поворачивая головы.
– Думаешь, можно?

– Любой может убить любого, - сказал я.

Он кивнул:

– Что она обо мне говорила?

Я ничего не ответил. Он покачал головой:

– Правда. Некорректный вопрос.
– И снова покачал головой.
– Я забылся, - сказал он и побарабанил по дверце пальцами, словно в такт неслышной для меня музыке.

Мы молчали минут десять, а затем Рассел резко завернул влево, и, скрипя шинами, "хили" рванул по грязной дороге в долину. Нас подбрасывало и трясло, ехали, словно в телеге, примерно с милю. За пригорком Рассел остановился.

– Теперь пройдемся, - сказал он.

Вылез и направился в обход пригорка. День клонился к вечеру, низкое, светящее прямо в лицо солнце подсказало мне, что мы движемся на запад. В траве виднелись маленькие синенькие цветочки. Холмы волнами тянулись на запад, чем дальше, тем выше и выше, переходя в скалистые горы. Рассел носил ковбойские сапоги из змеиной кожи и из-за высоких каблуков слегка раскачивался на ходу из стороны в сторону. Благодаря сапогам он практически сравнялся со мной в росте.

Мы спустились с пригорка, за которым припарковались, поднялись на следующий и взглянули вниз. Долина и спуск в нее были усеяны здоровенными камнями, среди которых попадались заросли жесткого кустарника. Мы сошли в долину и стали подниматься на следующий холм.

Однако, не пройдя и пяти футов, остановились.

Рассел прислонился к выступу скалы, вытащил из кармана рубашки пачку "Лаки страйк" и прикурил одну сигарету от бутановой зажигалки - не от дешевки какой-нибудь, а от модели, инкрустированной золотом и обтянутой свиной кожей. А может быть, в среде богачей типа Рассела подобные штучки тоже считались дешевками и выкидывались сразу после употребления.

Он втянул в себя побольше дыма и медленно выпустил его сквозь губы тоненькой струйкой.

Среди пустоты ландшафта запах сигаретного дыма казался удивительно сильным.

– Откуда ты мог знать, что где-нибудь в засаде нас не поджидает десяток молодцов с оружием?
– спросил Рассел.

– Я этого не знал.

– Но должен был об этом подумать, - указал Рассел.

– Она сказала, что ты не станешь этого делать.

– А если бы она ошиблась?

– Тогда, вполне возможно, твоим десятерым дружкам пришлось бы несладко.