Чтение онлайн

Пришедый же братъ, послуша преподобнаго, прииде в монастырь и обрете всю братию, обычное пние над ним съвръшающу. И ставъ у мертваго, и рече: «Глаголеть ти Марко, яко мсто нсть ти уготовано, брате, но пожди еще до утриа». И удивишася вси словеси сему. И егда сиа изрече братъ предъ всми, и ту абие прозр мертвый, душа его възвратися во нь, и пребысть день той и всю нощь, отвръст имы очи, и ничтоже глагола никомуже.

Послушался пришедший брат преподобного, и когда пришел в монастырь, то нашел братию совершающей обычное пение над умершим. Он же, став пред мертвым, сказал: «Говорит тебе Марко, что не приготовлена еще для тебя могила, брат, подожди до завтра». Удивились все словам таким. Но только что произнес их пред всеми пришедший брат, тотчас мертвый открыл глаза и душа его возвратилась в него, весь тот день и всю ночь пробыл он с открытыми глазами, но никому ничего не говорил.

Заутра же братъ онъ, приходивый прежде, иде в печеру, хотя увдти, аще мсто уготовано есть. К нему же рече блаженный: «Шед, рци умершему: “Глаголеть ти Марко — остави животъ сий временный и прииди на вечный, се бо мсто уготованно ти есть на приатие тлу твоему, отдайже Богови духъ твой, тло твое съ святыми отци зд положено будет в печер”». Пришедъше же братиа вся, сиа изъглагола ожившему, и ту абие смежи очи свои и предасть духъ — прд всми, пришедшими посещениа ради его. И тако честн положенъ бысть въ преди реченнемь мсте в печер. И сему чюдеси вси удивишася: како словомъ блаженнаго ожив мертвый, и пакы повелениемъ его преставися.

На другой день тот брат, который ходил к Марку, пошел в пещеру, чтобы узнать, готово ли место. Блаженный же сказал ему: «Пойди и скажи умершему: “Говорит тебе Марко — оставь эту временную жизнь и перейди в вечную, вот уже место готово для принятия тела твоего, предай Богу дух свой, а тело твое положено будет здесь, в пещере, со святыми отцами”». Когда пришла вся братия, сказали это ожившему, и тот пред всеми, пришедшими посетить его, тотчас сомкнул глаза и испустил дух. И положили его честно, в предназначенном ему месте в пещере. И дивились все такому чуду: как по одному слову блаженного ожил мертвец и по повелению его снова преставился.

Пакы же ина два брата бста в томъ же велицмь монастыр Печерьском, съпряженна любовию сердечною от юности, единоумие има и едину волю, еже къ Богу. Сии умолиста блаженнаго Марка, да имъ устроить мсто обще, и ту абие положена будета, егда Господь повелить.

Были еще два брата в том же великом монастыре Печерском, с юности связанные сердечной любовью, имели одни мысли и одни желания, обращенные к Богу. И умолили они блаженного Марка, чтобы сделал он им общую могилу, где бы лечь вместе, когда Господь повелит.

По времени же мноз Фиофилъ, старий брат, отъиде нкамо потрбы ради; юный же разболвся, отъиде на онъ житиа покой, и положенъ бысть на уготованнемь мсте. По дьнехъ же нколицех прииде Феофилъ. Увдв же о брат, съжалиси зло и, поимъ нкиа съ собою, иде в печеру, хотя видти умершаго, гд и на коемъ мсте положенъ бысть. Видвъ же его, положена на вышнемъ мсте, негодоваше и ропташе много на Марька, глаголя: «Почто еси зд положилъ его? Яко азъ старйши его есмь, ты же положилъ его на моемь мсте». Печерникъ же, муж смиренъ сый, кланяяся тому, глаголаше: «Прости мя, брате, съгрших к теб». И сиа рекъ, глагола умершему: «Брате, въстани и дай же мсто неумершему брату, сам же лязи на нижнемъ мсте». И ту абие, словомъ преподобнаго, въста мертвый и ляже на нижнемь мст пред всими приходящими. И б видти чюдо страшно и ужасти полно.

Спустя долгое время Феофил, старший брат, отлучился куда-то по надобности; меньшой же разболелся и отошел на покой, в иную жизнь, и его положили в приготовленном месте. Через несколько дней возвратился Феофил. Узнавши о брате, он сильно горевал и, взяв с собой некоторых из иноков, пошел в пещеру посмотреть, где и на каком месте положен умерший. Увидав же, что его положили на верхнем месте, вознегодовал и роптал много на Марка, говоря: «Зачем ты положил его здесь? Я старше его, а ты положил его на моем месте». Пещерник же, человек смиренный, кланяясь ему, говорил: «Прости меня, брат, согрешил я перед тобой». И, промолвив это, сказал умершему: «Брат, встань и дай место неумершему брату, а сам ляг на нижнем месте». И вдруг по слову преподобного встал мертвец и лег на нижнем месте на глазах у всех пришедших. И видели все чудо страшное и полное ужаса.

Тогда же брат, роптавый и которавыйна блаженнаго положениа ради братня, припад к ногама Марковыма, глагола ему: «Отче Марко, съгрших, подвигнувъ брата с мста. Молю ти ся, повел ему, да пакы ляжеть на своемь мсте». Блаженный же рече ему: «Господь отъятъ вражду межу нами. Се же сътвори роптаниа твоего ради, да не въ вкы враждовавъ, съблюдеши злобу на мя. Но и тло безъдушное являеть сущую любовь к теб, подаваа теб и по смерти старйшиньство. Хотхъ, да не изыдеши отсюду, да свое старйшиньство наслдиши, и в сий час зд положенъ бы былъ, но понеже неготовъ еси на исход, но иди, попечися о своей души, и по малехъ дьнехъ семо принесенъ будеши. Иже бо мертвых въставляти Божи дло есть, аз же человкъ гршенъ есмь. Но и се мертвы, бояся твоего досаждениа и моего укорениа, еже от теб не тръпя, оставилъ ти есть полъ мста, обще вамъ уготованнаго. Богъ бо можеть въздвигнути его, азъ бо не могу рещи умершему: “Въстани”, и пакы: “И лязи на вышнемъ мсте”. Въспрти ему ты и рци, егда теб послушаеть, якоже и нын”. Сиа слышавъ, Феофилъ оскорб зло от страшных словесъ Марковых и мнвъ, яко ту ему пад умрети, не ведый, аще доидеть до монастыря.

Тогда брат, роптавший и сердившийся на блаженного за то, как он положил умершего брата, припал к ногам Марка, говоря ему: «Отче Марко, согрешил я, подняв брата с места. Молю тебя: вели ему опять лечь на своем месте». Блаженный же сказал ему: «Господь пресек вражду между нами. Он сделал это из-за твоего роптания, чтобы ты не враждовал вечно и не хранил злобу на меня. Вот и бездушное тело показывает любовь к тебе, почитая и по смерти твое старшинство. Я хотел, чтобы ты, не выходя отсюда, воспользовался своим старшинством, и теперь же положен был бы здесь, но так как ты еще не готов к исходу, то иди, позаботься о своей душе, и через несколько дней сюда принесен будешь. Воскрешать же мертвых есть дело Божие, а я человек грешный. И этот мертвец, боясь твоей обиды и укоров мне, которые он не стерпел бы от тебя, оставил тебе половину места, приготовленного для вас обоих. Бог может поднять его, а я не могу сказать умершему: “Встань”, а потом: “Опять ляг на верхнем месте”. Вели ему ты и скажи — может быть, тебя послушается, как теперь». Услышав это, Феофил стал сильно скорбеть от таких страшных слов Марковых и думал, что тут и упадет мертвым, не зная, дойдет ли до монастыря.

И пришед въ свою клию, приатъ его плачь неутешим. Раздаяв же все свое, да иже и до срачици, токмо остави себ свиту едину, тако и мантию, и б ожидаа часа смертнаго. И никтоже можаше его уставити от горкаго плача и никогдаже кто можаше сего принудити сладкых брашенъ вкусити. Дьни убо наставшу, глаголаше в себ: «Не вмый, аще постигну до вечера»; нощи же пришедши, плачася, глаголаше: «Что сътворю, аще доиду до утриа? Мнози, въсставше, вечера не достигоша и, на ложих своих легше, не въставше от ложей своих; то како азъ, иже извещение приимъот преподобнаго, яко помал скончати ми ся?» И моляшеся Богови съ слезами даровати ему врмя покаянию.

И когда пришел он в свою келью, то охватил его плач неутешный. Раздал все до последней рубашки, оставив себе только одну свитку да мантию, и стал ожидать часа смертного. И никто не мог его остановить от горького плача, и никто никогда не мог принудить его принять сладкой пищи. Когда наступал день, говорил он сам себе: «Не знаю, доживу ли до вечера»; приходила ночь, и он плакал и говорил: «Что мне делать, если доживу я до утра? Многие ведь, встав утром, не доживали до вечера, ложились на ложах своих и уже не вставали с них; как же быть мне, получившему извещение от преподобного, что скоро кончится жизнь моя?» И он молил Бога со слезами дать ему время на покаяние.

И сице творяше на всякъ день, алча, и моляся, и плача, на всякъ час ожидаа отъинудь дьни, часа смертанго. Чаа от тла разлучениа, и толма плоть свою истнии, яко и съставом его всмь изочтеномъ быти. Мнози же, хотвше утшити его, и на болшее рыдание приведоша его. И от многаго плача изъгуби сиочи; и тако пребысть вся дьни живота своего и в велице въздержании, Богови угождаа добрымъ житиемъ.

Так проводил он каждый день, изнуряя себя голодом, и молясь, и плача, все время ожидая дня и часа смертного. В этом ожидании разлучения с телом до того истомил он плоть свою, что можно было счесть все его кости. Многие хотели утешить его, но только доводили до большего рыдания. Наконец от многих слез ослепли очи его; и так проводил он все дни жизни своей в великом воздержании, угождая Богу добрым житием.